Чтение онлайн

6

?

Кейтлин

Он забирает меня на самом вычурном, нелепом винтажном автомобиле, который я когда-либо видела. Его ужасающая оранжевая краска и угловатая решетка радиатора меркнут перед кичем разрывающейся из динамиков музыки в стиле рокабилли. Я закатываю глаза, что остается совершенно незамеченным, когда Рис выскакивает из машины и одним легким движением сгребает с тротуара оба моих здоровенных рюкзака. Он забрасывает их на левое плечо, насвистывая, открывает багажник, чтобы уложить их.

— Ты ожидаешь, что я поеду на этом музейном экспонате?

— Эй, полегче, — он похлопывает по крышке багажника, издавая успокаивающий звук. — Не слушай ее, малышка. Ты прекрасна.

Я качаю головой.

— Ты разговариваешь со своей машиной?

Прежде чем я успеваю сделать это сама, он проворно оказывается передо мной и распахивает дверь. Я гордо поднимаю подбородок и сажусь, не признавая его жест. Я не хочу, чтобы он знал, что мне это понравилось. С какой стати я буду упрощать ему задачу?

Зачем я на это согласилась? Это явно плохая идея.

Я поворачиваюсь лицом к окну, пока он садится, чтобы не поддаться соблазну любоваться его высокими скулами и тем, как выразительная линия его челюсти каким-то образом не дает его красоте выглядеть женственной.

— Так почему ты на самом деле согласилась?

Я резко поворачиваю голову, чтобы взглянуть на него, но он смотрит не на меня. Вместо этого он следит за дорогой, выезжая с парковочного места у хостела, положив один локоть на окно, а другую руку на руль.

Его вопрос настолько выбивает меня из колеи, что я на мгновение теряюсь, что ответить.

Он бросает на меня взгляд с волчьей ухмылкой.

— Значит, я был так хорош в прошлый раз, да? Надеюсь. Ты точно перевернула мой мир с ног на голову.

Он снова смотрит на дорогу, а я фыркаю от смеха и облегчения. Я, наверное, схожу с ума. Не могу поверить, что на секунду подумала, будто проговорилась.

— Продолжай мечтать, волчонок. Мне нужны деньги. Вот и все.

Рис переключает музыку, но этого недостаточно, чтобы заглушить долгий вздох, который он испускает. Этого хватает, чтобы я почувствовала легкую вину. Правда в том, что он был довольно хорош. С тренировками он мог бы стать еще лучше, но я не переставала думать о той ночи, когда мы встретились, что для меня необычно.

Я скрещиваю руки на груди.

— Чтож, расскажи мне о себе.

Рис пожимает плечами.

— Что ты хочешь знать?

Я закатываю глаза.

— Ну, я не знаю о тебе ничего, кроме того, что ты работаешь барменом в Чудовищных Сделках и у тебя ужасный музыкальный вкус, так что выбирай.

— Ужасный! Что значит ужасный?

Я машу рукой в сторону автомагнитолы.

— Что это за дерьмо?

— Чтобы ты знала, это Литл Ричард.

— Окей, бумер.

Он смеется. Это теплый, бархатистый звук, и я, против воли, улыбаюсь.

— А что слушаешь ты? Нет, нет, дай угадаю, — он постукивает пальцем по рулю, будто обдумывая. — Alice in Chains?

Я фыркаю.

— Нет.

— Да, слушаешь. Гранж девяностых. Бьюсь об заклад, твой плейлист в топе забит Pearl Jam и Nirvana, да?

Я с раздражением выдыхаю, не желая признавать, что он попал в десятку с первого раза.

— Нет.

Он лишь снова смеется, берет свой телефон с центральной консоли и протягивает мне.

— Ну, если тебе не нравится этот плейлист, почему бы не выбрать что-нибудь другое? Давай. Все в твоих руках.

Я смотрю на него через салон, моргая. Парни не отдают управление музыкой в машине так просто. По крайней мере, те, с кем стоит общаться. Я листаю его плейлисты некоторое время, пока не нахожу Mud Honey. Вообще-то, тут есть куча классного. Не только это дерьмо пятидесятых и рок-н-ролл. У него тут есть довольно малоизвестные исполнители, местные маленькие группы, плюс классические альбомы. Я выбираю If I Think и нажимаю воспроизведение посреди его песни. Рис даже глазом не моргнул. Он просто ухмыльнулся.

— Хороший выбор.

Как будто он ожидал, что я выберу именно это.

Мы какое-то время едем молча. Я смотрю на дорогу, исчезающую под нами, потом на пригородные дома с зелеными газонами и аккуратными заборами, которые мы проезжаем, покидая город. Интересно, каково это — жить такой жизнью. Опрятной и чистенькой, как эти ухоженные палисадники, которые кричат мне о воскресных утрах с покосом травы и смертельной скуке. Хотя, полагаю, некоторым это должно нравиться.

— Ремесленный стиль или Тюдор? — спрашивает меня Рис.

Я щурюсь на него.

— Чего? — Он вообще по-английски говорит?

— Дома. Ты предпочитаешь ремесленный стиль или Тюдор6? Лично мне нравится ремесленный. Открытые деревянные балки. Крыльцо. Обожаю крыльцо, — он резким движением головы указывает на проносящийся за окном мимо дом. — Вот как это.

Я качаю головой.

— Ты и впрямь странный, знаешь? Винтажные машины, музыка и архитектура. Следующее, что ты скажешь — коллекционируешь антиквариат и вяжешь крючком одеяла.

Он усмехается.

— Только одно из этого правда. Предоставлю тебе угадать, какое.

— Господи Иисусе. Ты уверен, что тебе законно меня нанимать? Я могу оказаться твоей внучкой.

Рис снова смеется, и я рискую подсесть на то, как его улыбка образует морщинки в уголках глаз, и на то, как этот глубокий смех согревает мне грудь.

— Серьезно, а где твоя семья? Такой парень… Такой волк, — поправляюсь я, — обычно живет в стае. Где твоя стая?

Рис сворачивает на шоссе, уходя налево на Т-образном перекрестке. Домов теперь мало, и голые серые ветви деревьев кое-где разрывают линию горизонта между открытыми пространствами земли.

Он бросает на меня взгляд.

— У меня нет стаи.

Я хмурюсь. Это необычно. Насколько я знала, у всех оборотней есть стая, или они создают ее.

— Почему нет?

— Меня укусили, я не рожден таким. Я бы присоединился к местной стае, но они меня отвергли.

Вот черт. Неудивительно, что он едва знает, что делать с собой в полнолуние. Укушенным волкам всегда тяжелее. По крайней мере, так я читала. Возможно, потому что они не растут с пониманием того, как этим управлять. Поэтому это и незаконно. Современные сверхъестественные и человеческие законы строго запрещают создавать новых оборотней.