Боготворимая вервольфом
Шрифт:
— Нет, мэм, — он бросается на меня и поднимает через плечо, прежде чем я успеваю сообразить, что он делает.
Я собираюсь отчитать его. Обычно я терпеть не могу, когда со мной так обращаются. Но что-то в его мальчишеском энтузиазме очаровательно, и мне не противны его руки на мне. На самом деле, мне не противно ничего из этого.
Он врывается в хижину, ногой захлопывает дверь за собой и швыряет меня на кровать.
Я смеюсь, сама не зная над чем, пока он проворно справляется с ширинкой моих джинсов.
Я даже приподнимаю бедра, чтобы помочь ему стянуть их.
Он не утруждает себя тем, чтобы снять мои ботинки. Просто стаскивает джинсы до лодыжек, ныряет под них и с глухим стоном погружает лицо в мою киску.
Я задыхаюсь, пока он пожирает меня. Инстинктивно я направляю его голову руками, ведя к нужному месту. О, как же я люблю, что у него длинные волосы, за которые можно тянуть. Еще одна вещь в нем, которая мне нравится, хотя не должна. Таких вещей уже слишком много.
Я стараюсь не думать о волчьей ухмылке, озаряющей лицо этого мужчины, или о огромном лохматом существе внутри него, которое смотрит на меня как на свой последний ужин.
Блять.
Его язык скользит по клитору. Он посасывает его, покусывает и целует, уделяя внимание всей моей киске. Затем я возвращаю его к сладкому месту над клитором.
Я слаба рядом с ним. Слишком сильно опускаю свою защиту. Мы оба тяжело дышим. Моя пизда сжимается. Я уже слишком близко к краю, и это тревожит.
Внезапно мне становится страшно от того, что произойдет, если я снова позволю ему довести меня до оргазма.
Отдергивая его голову, я останавливаю его.
— Достаточно.
— Еще!
Я грубо беру его лицо в руку, слегка вонзая в щеки короткие черные ногти.
— Я сказала, достаточно. Теперь я хочу, чтобы ты лег лицом в матрас и раздвинул для меня эту задницу.
— О, да, — его короткий вдох и тихий смешок заставляют мое нутро сжаться.
Послушно он взбирается на кровать и подставляет мне свою задницу.
Вся картина слишком мила. Уютная хижина, открытый огонь, зимний лес за окном. И этот великолепный оборотень, согнувшийся для меня.
Черт его побери, даже его задница симпатичная. Подтянутая и округлая, и даже ухоженная. Он, может, и зверь, но побрил яйца, что не остается незамеченным, пока я пытаюсь оторвать взгляд от его тугой мошонки и длинного твердого члена, свисающего между бедер.
Я выползаю из джинсов, оставляя на себе футболку и носки — здесь, блять, холодно. В камине догорают угли, и в хижине нет другого отопления. Я не решилась разжечь его посильнее раньше. Рис, казалось, был так близок к краю.
— Не двигайся.
Легонько шлепнув его по заднице, я размышляю, насколько много я могу с ним сделать. Я хочу снова оседлать этого зверя. Я мечтала о том, чтобы быть наполненной его толстым узлом, с той самой ночи нашей первой встречи.
Хотя с Рисом я должна быть тверда. Учить его, что он может контролировать превращение, даже в полнолуние.
Я не хочу рисковать, позволив ему снова довести меня до оргазма.
Но я хочу продолжать играть.
Определенно, немного веселья не повредит.
Крадусь босиком в носках по деревянному полу, хватаю кое-что из своей сумки и раскладываю на кровати. Смазываю пальцы и провожу ими по его тугой маленькой дырочке.
Рис стонет и тут же насаживается на меня.
— Охренеть, женщина, я сейчас с ума сойду.
Я убираю смазанные пальцы и даю ему два быстрых шлепка.
— Для тебя — госпожа, волчонок. Теперь лежи смирно, иначе не получишь ничего.
Он тут же замирает.
Я снова дразню его анус и ласкаю яйца другой рукой. Он постанывает, но остается неподвижен. Одна его рука сжимает простыню у бедра.
Я улыбаюсь.
— Хороший мальчик. А теперь покажи мне, сколько ты можешь принять.
Я легко ввожу один палец и добавляю второй, когда он расслабляется вокруг меня. Двигая пальцами внутрь и наружу, я вскоре могу добавить и третий. Рис лежит абсолютно неподвижно. Лишь хватка, с которой он вцепился в простыни, выдает, каких усилий ему это стоит.
Когда я увеличиваю темп, он издает долгий стон. Его задница снова сжимается вокруг моих пальцев, а яйца подтягиваются ближе к телу.
— В чем дело, мальчик? Ты ведь не собираешься кончать, да?
Он смеется. Он утыкается лицом в матрас, так что слова звучат приглушенно, но я понимаю.
— Нет. Конечно нет. Продолжай.
Я тут же вынимаю пальцы.
Рис давится ругательством.
— Что это было? — я держу кончики пальцев прижатыми к его отверстию, напоминая ему, чего он лишился.
— Пожалуйста! Пожалуйста, продолжай, госпожа Кейт. Я сделаю все что угодно.
Меня не должно это волновать. Богиня знает, я ему ничего не должна, но меня задевает, что он не знает моего полного имени. Не по-настоящему. Хотя в каком-то смысле я дала его ему. По кусочкам, примерно так же, как я рисковала бы отдать свое сердце, если бы оставалась рядом слишком надолго.
Отбросив эту мысль, я снова ввожу в него пальцы, и он вздыхает.
— Тогда будь хорошим мальчиком и не кончай пока. Я собираюсь оседлать этот член, пока ты не завяжешь во мне узел, а я еще и близко не закончила, слышишь меня?
Рис издает долгий низкий рык. Но он держится неподвижно, пока я работаю с ним, пока не решаю, что он готов. Вынув пальцы, я слезаю с кровати, чтобы надеть страпон и вставить толстый черный дилдо в кольцо. Он слишком велик для его человеческой формы. Даже при всей его тренированности. Я привезла его не просто так.
— Перевернись, — говорю я ему.
Рис повинуется. Его глаза расширяются, когда он видит меня стоящей над ним на краю кровати с толстым дилдо, оттягивающим мою руку. Он облизывает губы.
Его собственный член подпрыгивает к животу.
— Это самая горячая вещь, которую я когда-либо видел, — его взгляд скользит по мне. Затем он качает головой. — Эта штука разорвет мою задницу, но если ты этого хочешь…
Я улыбаюсь ему.
— Тогда обернись, чтобы принять его. Давай. Будь хорошим мальчиком и приготовь для меня свой узел.
Рис сглатывает.
— Ты хочешь чудовище?
Я киваю.
— Да.
Мгновение спустя его тело вытягивается и растет. Кожа темнеет, покрываясь серо-коричневой шерстью, а челюсть удлиняется в волчью морду. Я не могу сдержать легкого толчка возбуждения, когда вижу, что превращение делает с его членом. Он и раньше был длинным и идеальной формы, с легким изгибом, с венами вдоль ствола и пропорциональной головкой.