Чтение онлайн

– А вы сомневаетесь, что люди в этом деле не хуже? Или конкретно меня так обделили?
– Эжен потешался над раскрасневшейся спутницей, добродушно, но получая от этого истинное удовольствие.
– Не знаю, вроде, - он остановился и бегло осмотрел себя, - всё в наличии, никто не жаловался на размер и качество. А оборотницы не по расе партнёров выбирают. Весной же... Словом, гоняет Сафир всех мужчин, гарем защищает. Сначала он покроет, потом уже другим можно, если волчица не понесла.

Лара молчала. Руки так и чесались сделать что-нибудь нехорошее ухмылявшемуся магу. Нашёл перед кем постельными подвигами хвастаться! В порядке всё у него! Да плевать она хотела на суповой набор Эжена и темперамент оборотниц.

– Ох, Лара!
– качая головой, рассмеялся маг. В глазах плясали бесовские огоньки.
– Не спал я с ними, небом клянусь!

– Так ещё не поздно, - зло ответила Лара.
– Сами говорили, весна, волчицы озабоченные. Только осторожнее, а то оборотни бока намнут. Отобьёте девочку у какого-нибудь князя, и всё, мокрое место.

– Ревнуете?
– Эжен подмигнул и расплылся в довольной улыбке.

Госпожа Даш удивлённо округлила глаза. Вся злость разом ушла, её место заняло недоумение. Маг решил, будто она приревновала? Ну да, неприятно, когда хвастаются своим достоинством и победами на любовном фронте, но это вопрос воспитания. Лара фыркнула и тоже рассмеялась.

– Ну и шутник же вы! Спасибо, мне уже не страшно.

– А я не шутил, Лара, - маг снова взял её под руку и заглянул в разрумяненное морозом лицо.
– Вы действительно приревновали, и мне очень приятно. Только поводов нет и не будет.

Госпожа Даш поджала губы и промолчала. Вырвав руку, она зашагала впереди. Поведение Эжена категорически не нравилось: самонадеянное, наглое. Не хватало ещё, чтобы обнял и предложил проверить, так ли хорош, как утверждал. Лара терпеть не могла подобных мужчин. Но Эжен не стал, нагнал и завёл разговор на отвлечённую тему.

Домой, разумеется, до заката не добрались. Эжен, безусловно, бы дошёл, не испугался бы темноты, но пожалел Лару, у которой гудели ноги и сосало под ложечкой. Заночевали в деревне оборотней, у знакомой волчицы. Та, глянув на уставшую замёрзшую парочку, хмыкнула и постелила им на полатях.

– Давайте, я в сенях устроюсь? Она, - Эжен покосился на Лару, накрывавшую на стол, - на меня сердится. Сам, конечно, виноват, поторопился.

– Мириться лучше там, - волчица указала на полати.
– Вы не стесняйтесь, я сама не заскучаю.

Маг покачал головой, ещё раз покосился на Лару и поблагодарил хозяйку за совет и гостеприимство. Улыбнулся и сложил ладони. Раз - из них вылетела бабочка и опустилась на руку госпоже Даш. Та изумлённо ахнула: как живая! Даже пыльца на крылышках. Бабочка щекотала кожу, перебираясь к кончикам пальцев, и замерла, давая себя рассмотреть.

– Эжен!..
– Лара обернулась к магу; глаза сияли детским восторгом.

Эжен улыбнулся, сделал пару быстрых движений, и вся кухня наполнилась разноцветными недолговечными красавицами. Бабочки кружили в затейливом танце, соединялись в фигуры и разлетались. Широко распахнув глаза, Лара рассматривала их и жмурилась, когда насекомые пролетали близко от лица. Ей хотелось потрогать бабочку, выяснить, из чего она состоит, но госпожа Даш не решалась испортить иллюзию.

Разочарованный стон сорвался с губ Лары, когда бабочки разом исчезли. Сразу стало так серо, обыденно. Даже комната казалась меньше.

– Я позволил себе лишнее, простите, - Эжен шагнул к Ларе и забрал из рук тарелку.
– Забыл, что вы...

Стушевавшись, он не договорил.

– Иллюзия понравилась?

– Очень, - не стала скрывать госпожа Даш.

Она понимала, за что извинялся маг, и уже не держала зла. Хотел понравиться, но переборщил.

– Мне в сенях спать?
– Эжен поставил тарелку на стол.
– Мне очень стыдно, честно.

– Ни капельки вам не стыдно!
– хмыкнула госпожа Даш. Будто она не видит, как он старательно сдерживает улыбку?
– А где вы будете спать, это ваше дело.

– Опять сердитесь, - вздохнул маг и прошёлся кончиками пальцев по внутренней стороне запястья собеседницы. И всё это - не отрывая глаз от её лица.

Лара стояла и не знала, как реагировать. По телу волнами разбегались мурашки, было одновременно щекотно и приятно, странно приятно. Пальцы Эжена между тем скользнули выше, подавляя волю, заставляя желать продолжения. Вроде, он не делал ничего особенного, а выходила ласка. Когда маг под одобрительным взглядом волчицы коснулся запястья губами, на один краткий миг, госпожа Даш дёрнулась. Её будто огненным шаром ударило, а потом обдало холодом.

– Хватит, Эжен!
– взмолилась она. Попробовала вырвать руку - не вышло, та обмякла, перестала подчиняться.
– Вам на пару раз, а мне потом страдать.

– Глупая!
– маг обнял, гадая, как заставить улыбку заиграть на скорбно поджатых губах.

– Не надо, честно!
– Лара высвободилась и отгородилась от Эжена столом. Она разрывалась между двумя противоположными желаниями: вернуться в уютные горячие объятия, с которыми ничего не страшно, и сбежать подальше от этого голубоглазого блондина.
– Вы любили жену, теперь ищите утешения. А я не такая девушка, со мной тяжело.

– Вы фантазёрка, Лара, а ещё считаете все яблоки кислыми только потому, что съели одно неспелое, - вздохнул Эжен.
– Ладно, хватит заниматься самотерзаниями, давайте есть. И можно мне таки в тепле выспаться? Я ничего такого себе не позволю.

Госпожа Даш кивнула и с облегчением замяла неприятный разговор.

Еда, как и следовало ожидать, оказалась простой, но сытной. Оборотница присовокупила к ней по рюмочке настойки - 'для сугреву и доброго здравия кунга'. Оказалось, местные Местные оборотни хорошо знали Эжена, именно поэтому охотно пускали в дома.

Потом пришло время укладываться спать. Лара, как могла, оттягивала этот момент, опасаясь нового, изменившегося Эжена. Наверное, он всегда был таким, просто тоска наложила отпечаток на характер. Теперь же, похоронив жену и память о ней, Эжен избавился от хандры. Таким он нравился Ларе больше: открытый, весёлый, иногда по-мальчишечьи шкодливый, и одновременно пугал решимостью, напором и чувствами. Маг не считал нужным скрывать симпатию к госпоже Даш, хотел большего, нежели дружба, а Лара сомневалась в природе его чувств. Прежде бы обрадовалась, доверилась, теперь же видела на горизонте не свадьбу, а запертую дверь.