Чтение онлайн

— Я лишь хочу сказать, что решение полностью зависит от тебя.

— Дело не в том, что я неспособен… просто я не могу больше этим заниматься! — Его голос звучит громко, дрожит от унижения и страха. По правде говоря, он не знает. Возможно, и не может. Обе попытки после той ночи — ночи, когда его изнасиловали, — обернулись крахом. Наверное, его тело в защитной реакции теперь будет отвергать любые формы секса. Наверное, эти воспоминания все время будут преследовать его; секс всегда будет неразрывно связан с болью, беспомощностью, злостью и ужасом. И остаток своей жизни он проведет в одиночестве, запертый в своей мучительной тайне.

Теребя сетчатые шторы, он поворачивается к ней вполоборота.

— Да, то, что произошло, отвратительно. И если… если ты не захочешь, я все пойму.

Взгляд на лице Лолы заставляет его вздрогнуть, он чувствует, как его горло сжимается.

— О, Мэтти, конечно, я хочу. Это же по-прежнему ты.

— Я, правда, не хочу, чтобы ты оставалась со мной из жалости или… или чего-то еще! — с запинкой произносит он. — Мы… мы по-прежнему можем быть друзьями. Лучшими друзьями. — Он коротко усмехается в попытке разрядить обстановку.

Потрясенная его словами, Лола вылезает из постели и осторожно пересекает комнату.

— Ты уже для меня лучший друг, — тихо говорит она. — Но ничего не изменилось, Мэтти. Я все так же сильно люблю тебя. И даже больше, если такое возможно.

Она шагает к нему, но он вытягивает перед ней руку, боясь, что, если Лола хотя бы прикоснется к нему, он погибнет.

— Но… но как ты можешь, теперь когда знаешь о случившемся? О том, что я сделал. Разве у тебя это не вызывает отвращения?

— Боже мой, Мэтти, нет! Ты не сделал ничего плохого! — Она останавливается в паре метров от него и смотрит покрасневшими глазами.

Он шутливо грозит ей указательным пальцем.

— Блин, даже не начинай!

Он снова пытается засмеяться, но вырывается лишь прерывистое дыхание.

— Ты не должен был это так долго держать в себе. — У Лолы дрожит голос. — Все это время тебе приходилось притворяться…

— Прекрати, все нормально. Я долгое время не мог вспомнить. Знал, что совершил что-то ужасное, но не осознавал, пока не очнулся в больнице после того неудачного прыжка… — С насмешливым раздражением он качает головой, но как только выдавливает из себя обнадеживающую улыбку, по его щеке скатывается слеза.

— Мэтти, ты ничего не сделал! Это все тот извращенец… — Она замолкает, потом, поморщившись, тянется к его руке, но он быстро ее отдергивает.

— Не надо. Все в прошлом. Теперь со мной все нормально. — Он прерывисто вздыхает и чувствует, как с ресниц падает вторая слезинка, горячая и тяжелая. — По крайней мере, я так думаю… Черт! — Он со злостью смахивает слезы.

— Мэтти…

— Все хорошо. — Но, несмотря на попытку успокоить ее, его голос срывается. — Просто я чувствую себя таким… таким грязным, понимаешь? И сколько бы ни принимал душ, сколько бы ни терся мочалкой, боюсь, я всегда буду это ощущать.

— Но это нормальная реакция, милый. Я кое-что читала про изнасилования, говорят, эти ощущения проходят.

Она делает шаг, потянувшись к нему, но он быстро отступает назад, ударяясь локтем о балконную дверь.

— Лола, не надо! Все в порядке. Послушай, это был… это был долгий день!

Он скребет пальцами по щекам и прижимает ко рту кулак. Он боится, что от ее прикосновения окончательно потеряет самообладание.

— Знаю, дорогой. Я просто хочу тебя обнять.

Прикрывая ладонями нос и губы, он прижимается лбом к стеклу и отползает от нее.

— Дай мне… дай мне минутку!

— Мэтти, то, через что ты прошел, ужасно! Любой бы на твоем месте был подавлен!

— Ты не понимаешь… — Он продолжает царапать щеки. — Я повел себя как… как… — Он яростно хватает ртом воздух. — Как настоящий трус…

— Мэтти! Как ты можешь так думать?

— Я так боялся умереть, что позволил ему… Я позволил ему, Лола!

— Это не так! Он не оставил тебе выбора!

— Я… я просил об этом!

Она почти рассержена, глаза широко раскрыты.

— Перестань, Мэтти!

— Но как только он начал… и когда все закончилось, я пожалел… Господи, я так пожалел, что он не убил меня! — Из него вырываются рыдания, и он, закрыв лицо руками, сильнее вжимается лбом в балконную дверь, представляя, как трескается под ним стекло и разрезает его на кусочки. — Почему… почему я позволил ему?

Внезапно в Лоле просыпается недюжинная сила. Она обхватывает руками его тело, оттаскивая от окна, и решительно ведет к кровати, несмотря на все попытки ее оттолкнуть.

— Мэтти, прекрати, посмотри на меня. — Ее голос звучит спокойно, но твердо, с нотками злости. Она крепко хватает его за запястья и отводит их от лица, а потом, взяв ладонями его голову, заставляет посмотреть ей в глаза.

— У тебя не было выбора. Это бы все равно произошло, что бы ты ни сказал или сделал. Ты ни в чем не виноват, Мэтти. Ни в чем! Понимаешь?

— Я должен был…

— Нет. Мэтти, посмотри на меня! — Она снова повышает голос. — Ты ни в чем не виноват. Ты ни в чем не виноват! Ты слышишь меня?

Теперь она уже кричит, ее лицо пылает от ярости и отчаяния. И внезапно внутри него что-то щелкает, он смотрит на нее, потрясенный абсолютной уверенностью ее слов.

— Ни в чем, Мэтти! Я хочу, чтобы ты сказал: «Я ни в чем не виноват». Ради бога, скажи!

— Тише, мы… мы разбудим остальных…

— Тогда скажи!

— Я ни… — По его телу пробегает дрожь, он вдруг чувствует себя обессиленным, неспособным говорить. — Я ни…

— Скажи, Мэтти. — Ее голос становится чуть тише. — В глубине души, ты знаешь, что это правда.

— Я ни… — Он закрывает глаза и делает глубокий вдох. — Ни в чем не виноват. — Он зажмуривает глаза и задерживает дыхание, а изнутри его сотрясают рыдания. — Ты чертов ублюдок! Я ни в чем не виноват! Ни в чем не виноват!

Злость, стыд, вина и страх отступают — хотя бы на время, — оставляя его опустошенным, беззащитным и измученным. Он настолько обессилен, что едва может сидеть. Он приваливается к Лоле, положив голову ей на плечо. Лицом прижимается к ее горячей влажной шее, ее волосы лезут ему в лицо, слезы пропитывают на плече ее ночнушку. Свернувшись клубком, он жмется к ней, она одной рукой придерживает его затылок, чтобы его голова не сползала с плеча, а другой круговыми движениями поглаживает его спину, липкую кожу между лопаток. Постепенно его дыхание успокаивается, ночь затихает, ритмичный рокот волн, доносящийся с пляжа, облегчает боль, омывает его. Дыхание Лолы тоже становится тихим и размеренным. Они едва заметно раскачиваются, словно их кровать — это маленькая лодочка в открытом море.