Чтение онлайн

Роджер закончил. Кристоф был очень удивлен, но не столько этой, давно уж понятой им самим теорией. Он был удивлен тем, что они с Роджером очень похожи, но он никогда этого даже не замечал. Они давно так не беседовали и не раскрывались друг перед другом. Всегда они были в одной большой компании, которая, с одной стороны, довольно дружная и веселая, а с другой — все-таки довольно большая, чтобы можно было вот так поговорить и раскрыться.

Кристоф вдруг понял, что ему есть о чем поговорить с каждым из них. Вот приоткрылся Роджер, вчера они сидели с Джофом на камне и вели что-то похожее на беседу, хотя Джоф уходил от его вопросов, как скользкий уж, жирный скользкий уж. Кристоф усмехнулся про себя, и Джоф бы тоже засмеялся этому сравнению. Ему было о чем поговорить с Хлоей, если отбросить и забыть все глупые попытки ее охмурить. Он часто подсказывал ей, как еще можно воспользоваться бытовой магией и как усовершенствовать свою медитацию. А когда они вернулись в город после их первого совместного сезона, он даже умудрился преодолеть весь свой стыд и намекнуть Хлое, что магия может решить и некоторые женские вопросы, которые, как он понял, доставляли ей дискомфорт на протяжении всего маршрута. Он посоветовал Хлое посетить одну свою знакомую волшебницу, которая может всему научить. За этот совет Хлоя была ему так признательна, что потратилась и подарила ему магическую мантию, которую он носит и по сей день, а его знакомой волшебнице подарила один редкий для того города, но довольно распространенный недорогой артефакт, который купила в Разбойничьем стане. Н-да… Хорошее здесь место — наводит на положительные мысли и воспоминания.

— Пойдем назад. Там кажется кто-то хотел поплавать, — они двинулись назад, отобрав палку у Балды, а Балду у собак.

— Тебя там Хлоя ждет, помнишь? Уже пора вернуться, — сказал Балде Кристоф, и тот, кивнув, пошел с ними. Но Кристоф не сказал, что час уже давно прошел, чтобы Балда не рванул и часом не расшиб себе лоб, где-нибудь споткнувшись. Если уж опаздывать, то на десять минут или полчаса — разницы никакой.

Хлоя проснулась ровно через час, — она попросила хозяйку дома ее разбудить, а жена старосты оказалась человеком не только добрым, но исполнительным и точным. Она предложила Хлое что-нибудь перекусить, но та, все еще чувствуя тяжесть от сытного обеда, вежливо отказалась. Теперь она понимала, почему у старосты и его сыновей во время обеда появлялись незаконченные дела. Если бы не эта отмазка, то они бы уже давно не влезали ни в одну дверь их просторного дома. Благо еда, если ее оказывалось приготовлено чересчур много, не пропадала, так как хозяйка обычно заранее приглашала всех ближайших соседей. Если никого вдруг не оказывалось рядом, то вместе они с Анной разносили еду соседям и тем, кто работал в поле. На крайний случай, когда большая часть еды была съедена и роздана, но все равно еще оставалось, ее покрывали магической оболочкой и на следующий день не готовили вовсе. Некоторые близкие соседи уже и не помнили, когда последний раз готовили сами, поскольку не всегда могли съесть все принесенное в дар. В ответ на щедрое угощение они спешили оказать старосте и его семье любые посильные услуги, чтобы хоть как-то отблагодарить за такое радушие.

К счастью, Анна была очень чуткой девушкой и умела остановить мать, когда понимала, что сегодня можно бы сделать и перерыв и устроить разгрузочный день, а то мама и сама скоро не пролезет в дверь. На такое замечание от мужа или сыновей в ответ могло прилететь что-нибудь не очень лестное, а то и вовсе тяжелое, но Анну мать безумно любила и очень часто с ней соглашалась, внимая ее доводам. Видимо, в этой семье все было не как у людей: мать, которая любит дочь и потворствует ей, и отец, который больше времени и заботы уделял сыновьям.

Хлоя потянулась в качестве разминки и подошла к окну — солнышко уже потихоньку скатывалось вниз за холмы. Она схватила лук и колчан и спустилась во двор, но никого там не застала. Она поискала глазами Балду, зашла в дом и спросила Анну. Та ответила, что трое стройных мужчин ушли гулять по поселению, а крупный мужчина в кольчуге решил вздремнуть в одном из стогов за домом. Если Хлоя зайдет за дом и пойдет на звук храпа, то легко найдет его.

Хлоя рассердилась: она думала, что сейчас немного постреляет по тонким веткам деревьев или поиграет с Балдой на щелбаны в игру «кто попадет ближе к цели». Хлоя ни разу не получила ни одного щелбана, а Балда ни разу не отказался с ней играть — идеальный друг для девушки. Она давала ему стрелять из лука, уже не боясь, что тот его сломает. Первый раз такие страхи посещали ее, но Балда держал лук как хрустальную вазу, оттягивал тетиву, как будто это были волосы красавицы, и Хлоя, не выдержав, сама начала говорить ему, что неплохо бы держать лук пожестче и увереннее отводить руку подальше. Лук — это не девчонка на первом свидании, с ним можно не цацкаться. На третьей их совместной практике Балда даже куда-то попал, хотя она была уверена, что он все забыл, и думал, что они тренируются впервые. Но если сознательная память и сильно шалила, то подсознание где-то что-то записывало, руки запоминали движения. И это наводило Хлою на мысль, что, возможно, когда-нибудь ей прилетит первый щелбан и что похож он будет на касание лепестка, упавшего с самой нежной розы от легкого ветерка, и гнев ее за такое снисходительное отношение будет страшен. Еще Балда всегда бегал за стрелами, что делало его еще более бесценным партнером.

И вот сейчас она стояла и смотрела на уходящую в глубь села дорогу, и ждала появления из-за поворота этой жалкой троицы, чтобы запустить в них свой великодушный и вполне уравновешенный привет. Анна вышла из дома и, почувствовав детскую досаду Хлои, рассмеялась и предложила поиграть с ней. Хлоя поинтересовалась, умеет ли Анна стрелять из лука, но та только повертела головой. Она сказала, что будет запускать в небо «светлячка», и если гостья попадет в него, то он вернет ей стрелу. Хлоя выслушала эту дичь настороженно, но согласилась, чтобы лишний раз не переспрашивать, потому что лучше один раз увидеть. Анна стала спиной к солнцу, чтобы их не слепило, и из руки ее вырвался пучок света и быстро направился ввысь. Хлоя молниеносно отреагировала и на небольшой высоте сбила неторопливого «светлячка». Стрела засияла звездой и по широкой дуге вернулась прямиком в руку Хлои, а сгусток света отпустил стрелу и перенесся в руку Анны.

— Ну как, продолжим? — Анна улыбнулась Хлое, и та улыбнулась ей в ответ. Следующий пучок света полетел с той же скоростью, но плавно качаясь в разные стороны. Он вернул стрелу, как и предыдущий. Дальше скорость и колебания только увеличивались, но Хлоя опережала не только своей реакцией, но и точностью и быстротой расчета места встречи стрелы и «светлячка». Седьмой «светлячок» замелькал с переменной скоростью и частотой, и Хлоя промазала. Анна запрыгала на месте и радостно захлопала в ладоши. Хлоя огорчилась, но в то же время не могла налюбоваться на этот эмоциональный всплеск Анны. Кого-то она ей напомнила, какую-то далекую и давнюю знакомую. В ее руку вернулась стрела, на этот раз пойманная «светлячком».

Анну позвала мама, и она, извинившись, убежала в дом. Вся игра заняла от силы минут десять, но Хлоя почувствовала, что таких тренировок и по десять минут в день хватит, чтобы держать себя в отличной форме. Никогда еще ей не доводилось стрелять по такой странной, хаотично двигающейся цели, и тем приятнее ей было осознавать, что она способна попадать в нее. Но последняя цель была пока еще недоступна Хлое, а раз такая магия существует, значит, и цель эта вполне реальна — стало быть, ей есть куда расти.

Хлоя забежала в свою комнату, скинула лук, колчан, сапоги, штаны и верхнюю куртку. На ней осталась юбка и плотная просторная белая блуза. Она выбежала так из дому и пошла на звук храпа. Из-за изгороди на нее смотрел все тот же красивый и спокойный бык. Он словно вкопанный как стоял на том самом месте, так и не сдвинулся с него. Бык был бы вылитая статуя из черного агата, если бы не мелкие монотонные движения челюстей и повороты головы. Хлоя подумала, что если кто-нибудь увидит его в движении, то это можно будет считать за знамение.

Из стога торчали две знакомые ноги и рукоять секиры, а из центра доносился чуть приглушенный сеном храп. Хлоя пощекотала ногу, но нога только поводила пальцами. Хлоя подергала ногу за палец, но безрезультатно. Тогда она сорвала жесткий длинный стебель травы и начала хлестать прямо по стопе. Нога задергалась, и храп прекратился.

— Что за бессовестный человек решил поквитаться со своей жизнью самым жестоким в этом мире способом? — раздался голос из стога.

— Это я, твоя несбывшаяся мечта. Хватит дрыхнуть, — Хлоя еще раз хлестанула по грубой коже пятки. Сено разверзлось, из него показалась кольчуга, руки и голова сгибающегося пополам Джофа. Он сладко потянулся, но так и замер, увидев Хлою в ее наряде.

— Так моя мечта все-таки решила сбыться. Благослови небо эти прекрасные белые ноги. Милости прошу, — он уже повернулся боком к стогу, но Хлоя ляснула его травинкой по руке.

— Мы купаться идем или нет? У меня возникло странное чувство, что следующий раз такое прекрасное и спокойное место мы посетим очень нескоро, и будет глупо упускать такую возможность, — она воткнула другой конец прутка себе в рот и начала его жевать как в детстве.

— Кажется, не далее, как вчера вечером, у нас такая возможность была, но не все ею воспользовались, — заметил Джоф, отряхивая сено с кольчуги и доставая его из волос.

— Вчера не у всех была такая возможность и настроение, а сегодня есть и то, и другое, — поправила его Хлоя.

Она побежала вприпрыжку к дому, по дороге сделала акробатическое колесо, сверкнув белыми ногами в воздухе, и скрылась за стеной. Собираясь войти в дом, чтобы просить Анну проводить их к реке, она заметила вдали три неспешащих фигуры. Мысль о том, чтобы отчитать Балду за то, что он ее бросил, уступила место радостной мысли, что сейчас они все вместе пойдут к реке купаться, и никому не придется стоять на страже. Хлоя с трудом могла отдать себе отчет в том, что с ней происходит, но она просто на какое-то время стала той самой милой юной девушкой, которая хотела носиться с мальчишками, лазать по деревьям и разорять птичьи гнезда. Что способствовало такой смене поведения она не знала, но смутно подозревала, что это все Анна и ее смех, которые, словно отражение в зеркале, показали ей ее саму каких-нибудь семь-десять лет назад.