Чтение онлайн

Я как бы приваливаюсь к борту перевернутой машины, а она лезет в разбитое окно моего брата, бормоча что-то, чего я не слышу. Мои конечности вибрируют, мышцы трясутся, а кости, кажется, пульсируют от непонятной массы боли и покалываний, я не могу точно понять, ранен я или просто в шоке.

Мое зрение затуманивается, сердце учащенно бьется, и я думаю о своей девушке в том доме с мужчиной, который приказал ей убить меня. Но она этого не сделала.

Улыбка растягивает мои губы, когда я вспоминаю ее панику от этой перспективы, то, как она наконец позволила мне увидеть ее.

— Ты единственный человек в мире, который меня видит.

— Я никогда не хотела, чтобы меня замечали.

— Никто, кроме тебя.

Я наблюдал за ней слишком долго, постепенно становясь ближе, и вот однажды, когда я заговорил с ней, она наконец ответила, как будто чувствовала себя в безопасности или доверяла мне. Возможно, она отвечала на мой непрекращающийся разговор только потому, что я загонял ее на стену.

Я думаю о ее дыхании на моей шее, о ее губах на моем рту, о том, как ее язык пробует мою кожу на вкус, и о том, как ее влагалище сжимает мой член.

Ее улыбка, эти крошечные завитки губ, эти тайные вещи, которые предназначены только для меня, заставляют мое сердце бешено колотиться в груди.

Моя жена.

— Его нога, — говорит сестра Оззи, внезапно хлопая меня по щекам. — Тебе нужно не засыпать, вставай, тебе нужно встать, мне нужно, чтобы ты помог мне со своим братом.

Она крошечная, эта высокая, стройная девушка-палочка, с раскрасневшимися щеками и широко раскрытыми глазами, она так сильно напоминает мне свою сестру, даже несмотря на то, что карий цвет заменил голубой у Остары.

— Эй! — говорит она снова, заставляя меня моргнуть и резко вдохнуть, мои легкие горят от первого настоящего, чистого вдоха. — Помоги мне, тебе нужно встать.

Вместе мы вытаскиваем Эмилиуса из машины. Его огромное, широкое, мускулистое тело весит сто тридцать килограммов. Он стонет и тяжело дышит, но не говорит ни слова, пока мы пытаемся вытащить его из разбитой машины.

— Давай, Эм, — тяжело дышу я, — помоги нам немного, приятель, Господи Иисусе.

У меня все время трясутся руки. Щеки сестры Оззи раздуваются, она пыхтит, когда каждый из нас тянет за руку, пальцы Эмилиуса свободно обвиваются вокруг каждого из наших предплечий. Согнув колени, мы упорно тянем, и наконец, когда вдалеке завывают сирены, мы вытаскиваем его.

Правая штанина брюк разорвана, обнаженная часть бедра моего брата окрашена в малиновый цвет, по всей длине тянется глубокая рана, обнажающая острый белый кусок кости, торчащий чуть выше колена.

— Черт возьми, Эм... — начинаю я, но он обрывает меня.

Рыча на меня сквозь стиснутые зубы:

— Иди за своей девушкой, — приказывает он. — Иди за ней и приведи домой.

Грудь тяжело вздымается, я смотрю на него сверху вниз, сестра Остары помогает ему выпрямиться и сесть. Достав телефон из кармана, я открываю его, набираю номер своего младшего брата, а затем передаю устройство сестре Оззи.

— Ромул ответит, скажи ему, чтобы пришел и забрал вас обоих.

Остара

Всю свою жизнь я наблюдала самые мрачные вещи этого мира.

Я помню, когда мне было всего шесть лет, мой отец обезглавил человека на нашем обеденном столе. Зои было два года. У нее были красные брызги на подбородке и слюнявчике, и она размазала их по своим белокурым волосам пухлыми пальчиками, хихикая при этом. Наша мама ещё жила с нами тогда, и той же ночью я подслушала, как Амелия шептала Наоми, что этот человек был её любовником.

Когда мне было десять, я убила девочку.

Она была на несколько лет старше меня, подруга Наоми. Девушка постоянно дергала меня за волосы, отчего у меня болела кожа головы и шея. Поэтому я положила измельченный арахис в шоколадный молочный коктейль, предложила ей и наблюдала, как она его проглатывает. У нее была сильная аллергия, и у нее началась анафилаксия. Я оставила её биться в судорогах за кустами ежевики в дальнем углу сада. Нашли её только на следующий день - уже холодную и бездыханную.

Когда мой отец спросил меня об этом, я ничего не ответила и уставилась на него, не мигая, без тени волнения. Он улыбнулся, погладил меня по голове и сказал, какая я умная девочка, наградил меня леденцом на палочке и отправил играть с Зои.

Когда я стала старше, он заставлял меня делать больше, всегда с ядами, токсинами, наркотиками. Мне не приходилось пачкать руки, не нужно было учиться драться или владеть оружием, в отличие от сестёр. Но мне нравилось убивать. Наблюдать, как разные смеси распространяются по телу, вызывая пену, судороги и хрипы. Я перешла границы, убив его любимого повара. просто потому, что захотела.

Мне было четырнадцать, в тот день отец сказал мне, что я больна.

— Ты больная, очень больная девочка, Остара, но тебе не выйти из-под моего контроля, малышка, и самое время преподать тебе этот урок.

Тогда меня заперли. Я больше не видела солнца, пока мне не исполнилось восемнадцать лет и меня не отправили в академию Блэкгрейв. Той ночью, бродя по лесу, из-за которого наши семьи враждовали, я встретила Кэлуса.

И хотя была ночь, луна казалась серебряной полоской в небе, звезды прятались за черными дождевыми тучами, я увидела солнце.

В нем.

И вот я здесь, голая, пристегнутая ремнями к тому же металлическому столу, на который меня укладывали столько раз, что и не сосчитать, кожаные ремни охватили мое горло, лоб, грудь, талию, запястья. Ноги расставлены, колени согнуты, лодыжки связаны, я полностью побеждена.

— Это не займет много времени, мисс Стоун, — доктор Батлер насмешливо бормочет у меня между ног, и ледяная волна пробегает по спине.

Мурашки покрывают кожу, соски затвердели от холода в комнате. Я едва могу держать глаза открытыми. Мысль о том, что Кэл погиб всего в нескольких метрах от меня, взорванный по приказу моего отца, заставляет меня жаждать смерти.

Он единственный, кто действительно видел меня, любил меня.

Он клялся любить меня вечно - в этой жизни и всех последующих. Это не были те обеты, которые он должен был произнести, когда всего несколько часов назад взял меня в жёны. Поэтому я знаю, что он говорил искренне.

Кэлус Карнелл любил меня.

И когда последняя частичка его исчезнет с этой земли, я убью себя, чтобы быть с ним. С ними.

Слезы текут по моему лицу, когда я чувствую, как доктор Батлер проводит пальцами по моему бедру, его рука в перчатке холодна и чересчур фамильярна, когда он достигает моего лона. Я сжимаю руки в кулаки по бокам, скрежещу зубами, прежде чем прикусываю губу, высасывая кровь из разорванной плоти и глотая ее.