Чтение онлайн

— Ты избегала меня. — Ее грудь вздымается подо мной, глаза широко раскрыты, но она не выглядит даже слегка обеспокоенной. — Почему?

Кончики пальцев Оззи касаются моего бедра, она опускает глаза, наблюдая, как ее рука скользит по внутренней стороне моей ноги. Даже на этот раз в спортивных штанах из плотного материала ее прикосновения обжигают мою кожу, как будто мы обнажены друг перед другом.

— Это не так, — тихо отвечает она, все еще следя взглядом за едва заметным движением своих пальцев.

Ее пульс сильный и ровный под крепкой хваткой моих пальцев, сердце ровно бьется под моей другой ладонью, прижатой к ее грудине, ничто не указывает на ложь, кроме отсутствия зрительного контакта.

— Я просто была, — она прикусывает нижнюю губу, проводя передними зубами по пухлой розовой плоти, — занята. — Говоря это, она слегка пожимает плечами, насколько то, что я прижимаю ее к себе, позволяет ей двигаться. — А почему тебя это вообще волнует? — спрашивает она мягко, в той мягкой манере, в какой она всегда это делает, когда она со мной, это искренний вопрос, а не саркастическая фраза, предназначенная для того, чтобы выбить меня из колеи или заставить отвалить.

Но для меня это не случайный вопрос.

Почему, черт возьми, меня это волнует?

Но образы мелькают на переднем плане моего сознания, как будто они застряли в бесконечной карусели. Мой член, ее кровь, блаженное остекление ее больших глаз, ощущение ее губ, посасывающих мой язык, ее влагалище, сжимающееся вокруг моего члена.

И просто так это кажется очевидным.

— Потому что ты заразила меня.

— Заразила? — спрашивает она, наконец-то реагируя, поднимая свой пристальный взгляд на мой, легкая гримаса искривляет уголки ее рта.

— Ммм, — напеваю я, удерживая ее взгляд, покачиваясь над ней, мой толстый и твердый член упирается ей в живот. — Я из-за тебя болен.

— Болен, — повторяет она как утверждение, а не как вопрос, усиленно моргая.

— Да, Маленькое Привидение, болен. — Я сжимаю пальцы на ее шее, перемещая другую руку вверх по ее груди, ощущая тяжесть в своей ладони, мой большой палец касается острого кончика ее соска, выглядывающего сквозь ткань ее толстовки. — Болен головой, болен сердцем и душой.

Я повторяю это как мантру, опускаю взгляд и наблюдаю, как мой большой палец обводит ее сосок, прежде чем опустить голову и прикусить его. Оззи шипит, когда я кусаю, а затем посасываю через ткань, ее темный, соблазнительный аромат наполняет мои легкие, черная вишня и что-то еще, ее свободная рука поднимается к моему затылку, пальцы запускаются в мои волосы.

Ее спина выгибается, грудь приподнимается выше, словно приглашая на пиршество, но я не пробираюсь под ее одежду, не поддаюсь безумным порывам своего члена. Вместо этого я облизываю ее шею, и прижимаюсь губами к ее уху.

— Теперь ты принадлежишь мне, — сообщаю я ей, покусывая мочку, — так что больше никому не позволяй прикасаться к себе, иначе эти руки будут не единственными в твоей коллекции, — шепчу я, касаясь губами чувствительной кожи возле ее уха.

Она тихо вздыхает, ее дыхание горячее и влажное касается моей щеки. Я нависаю над ней еще на мгновение, наслаждаясь ощущением ее пальцев на моей коже, мягко царапающих ногтями кожу головы, затем я поднимаюсь и слезаю с нее. Оставляя ее распростертой на кровати, с вздымающейся грудью и взломанной дверью. Крадусь обратно по коридорам с запретным вкусом ее губ.

Остара

Болен.

Одно это слово вызывает во мне беспокойство, как лава, стекающая по склону извергающегося вулкана. Но Кэлус сказал это не так, будто это что-то плохое. Он сказал это с острым, как кинжал, собственничеством, как будто ему нравилось это чувство.

"Болен головой, болен сердцем и душой".

Это то, на чем я сосредотачиваюсь сейчас, когда моя кожа зудит, ощущение слишком сильного напряжения, чтобы по-настоящему ощущаться моей собственной, сердце слишком тяжелое, чтобы отбивать обычную ровную барабанную дробь, которую я так хорошо научилась контролировать, стоя перед домом моей семьи.

Поместье Стоун-Хилл.

Я думаю обо всем, что Кэлус сказал мне с тех пор. Наши тайные встречи в глубине так называемого Карнеллского леса, где мы иногда просто разговариваем. А иногда он прижимает меня в тёмном углу и берёт прямо там, где нас может увидеть любой прохожий, заставляя меня видеть звёзды, и точно не те, что на небе.

Рядом с ним я чувствую себя в безопасности, так, как, должно быть, когда любишь. Его крепкие мускулистые руки обнимают меня, словно надёжный щит. Он оберегает меня, следит, чтобы я ела и высыпалась. Кэлус Карнелл заставляет мое сердце трепетать, а внутренности сжиматься в узел, и я должна его ненавидеть. Он должен меня ненавидеть. Но ни один из нас этого не делает.

Охранники пропускают меня через ворота без лишних вопросов, мои белые высокие ботинки бесшумны, пока я поднимаюсь по тридцати с лишним каменным ступеням к входной двери, которая уже широко открыта. Я не хотела возвращаться сюда никогда, особенно вот так, с такими чувствами, как сейчас. Зная, что я натворила, и не имея возможности это исправить.

Я резко втягиваю воздух сквозь зубы. Ледяной холод от кондиционера заставляет мои передние резцы пронзительно ныть, пока я пересекаю холл и направляюсь прямиком в парадную столовую.

Завтрак в этом доме, с этими людьми, не более, чем деловая встреча. Отец распределяет задания, я киваю в молчаливом согласии, а затем убегаю от него как можно быстрее.

Колин Стоун - неприятный человек.

Зои, младшая, ей всего шестнадцать, первая из сестёр, кого я вижу. Её короткие белокурые волосы заправлены за слегка торчащие ушки. Темно-карие глаза поднимаются из-под густых взмахов ресниц. Она смотрит на меня со своего места в дальнем конце стола, на противоположной стороне от того места, где я обычно сижу. Когда я сажусь на свое место, в комнате царит тишина, в данный момент присутствуем только мы с ней, и я вижу, что ее левая скула ярко-синего цвета.

— Не надо, — немедленно говорит она, царапая единственное слово по поверхности блестящей черной стеклянной столешницы. — Я это заслужила.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, удерживая ее взгляд, но, если она говорит, что это так, я не собираюсь спорить. Зои — сестра, с которой у меня самые близкие отношения, но все мы здесь не ближе случайных знакомых. Так задумано нашим отцом. Кроме того, в этом доме случались вещи и похуже, чем удар наотмашь по лицу.

Следующей входит наша старшая сестра Амелия, наш отец следует за ней по пятам, и, поскольку нашей второй старшей сестры, Наоми, видно не было, Колин начинает говорить.