Чтение онлайн

[17] О Федре, удавившейся из-за любви к Ипполиту, Авсоний говорит так:

[18] О Дидоне, бросившейся в пылающий костер из-за любви к Энею, Силий Италик говорит:

[19] Филлида, дочь Ликурга, царя фракиян, повесилась на балке из-за любви к Демофонту, сыну Тесея; ее смерть описана у Панфило Сассо в следующих стихах:

[20] Разве не удивителен пример Аристотеля, который своей любовнице курил ладан, как богине? [348] [21] Нерона, который вышел замуж за мальчика Спора и вольноотпущенника Дорифора? [349] [22] Коринфянина Периандра, который, согласно Геродоту, лег с блудницей Мелиссой после ее смерти? [350] [23] Разве не являет выдающийся пример безумия Семирамида, которая, согласно Целию в его тридцать седьмой книге и Юстину в первой, помешалась на любви к быку? [351] [24] А пример пастуха Кратида, который, согласно Вольтерранцу, обезумел от любви к козе? [352] [25] А эфесянин Аристон, который, согласно Плутарху в «Сравнениях», [353] был безумно влюблен в ослицу? [26] Римлянин Фульвий, который, по свидетельству того же автора, безумно любил кобылу и имел от нее дочь, названную Гиппоной? [27] А Кипарис, который помешался на любви к лани? [28] Пигмалион и родосец Алкида, оба одержимые страстью к изваянию? [29] Ксеркс, помешавшийся на любви к платану? [30] Во времена не столь давние мантуанец Галеаццо, по сообщению Понтано, безумно влюбленный в девицу из Павии, по ее приказу, когда она в шутку сказала ему пойти утопиться, безрассудно бросился в реку Тесино. [354] [31] В еще более близкие времена миланец Тироне, безумно влюбленный в одну рыбу в садке, которую он звал Пескариком, после того как некая добрая компания ее съела, много дней был сверх меры подавлен ее утратой и ничем не мог утешиться, ибо ему неотступно казалось, что смерть Пескарика повлечет за собою и его скорую кончину. [355]

[32] Вот помешавшиеся от любви, препорученные богу Купидону, [356] которого по этой причине мы пылко приветствуем следующей молитвой от их имени.

[1] Здравствуй, прекраснейший крылатый отрок, здравствуй, изящнейший сын Венеры, здравствуй, превосходнейший стрелец с колчаном, и еще раз здравствуй, хитроумнейший боец в любовных бранях! Все эти безумцы, твоей сетью уловленные, твоей приманкою заманенные, в твоих узилищах заключенные, со смирением и покорностью просят тебя, как подчиненные твоей власти и державе, чтобы ты тронулся их муками и к терзаньям их и скорбям выказал такую жалость, какая богу нежному и мягкосердечному, как ты, мнится не только приличной, но и безусловно присущей и надлежащей. [2] Убери свои силки, прочь крючки, отбрось стрелы, отложи лук, безоружен и наг явись пред ними, дабы они не страшились того оружия, которым уже уязвленные, испытали, сколько вреда в нем таится. [3] Если же тебе будет угодно это исполнить, они обещают принести в тот знаменитый храм, коим ты владеешь на острове Кипре, огромную глыбу кремня без кресала, чтобы показать, что твой пламень заперт и сокрыт тот огонь, что, выходя наружу, жестоко сжигает всякое сердце.

[1] Иные происшествия, случающиеся с людьми, приводят к тому, что человек, потрясенный горькими событиями, стремительно ввергается в отчаяние столь великое, что, потеряв рассудок и благоразумие, немедленно и без остатка отдается скорби и огорченной и унылой душой соглашается со всем, к чему тяжесть положения — столь же безрассудно, сколь и безжалостно — его склоняет; и от сих тлетворных следствий он получает у людей прозванье отчаявшегося безумца, так как этот род исступления в самом деле есть явное безумие тех, кто, не в силах сносить горе, спешит к концу, недостойному человека мудрого и умеющего управлять собой.

[2] Первый пример сего рода помешательства, что нам встречается, — Луций Силан, зять императора Клавдия, который, лишившись своей жены Октавии, отданной Нерону, был внезапно охвачен такой скорбью, что в самый день свадьбы, чтобы усилить к ним неприязнь, как говорит Корнелий Тацит, убил себя собственным кинжалом. [357]

[3] Второй пример — Силий Италик, знаменитый поэт, о котором Анджело Полициано в «Даре кормилице» рассказывает, что, пораженный неисцелимой болезнью, он так опротивел сам себе, что от отчаяния покончил с собой; вот стихи о нем:

[4] О Марке Порции Латроне в римских хрониках говорится, что, одоленный величайшей тяготой двойной четырехдневной лихорадки, он наложил на себя руки и добровольно кончил жизнь. [359]

[5] О Сарданапале, царе ассириян, у Овидия писано, что, изнуряемый жесточайшей войной, увидев, что обстоятельства оборачиваются против него, от отчаяния он бросился в пылающий костер и плачевным образом сгинул в пламени; вот стихи Овидия:

[6] В более близкие нам времена об Эццелино, падуанском тиране, рассказывают Бьондо и Корио, что, раненный в сражении людьми Мартино Турриано, миланского властителя, он, как остервенелый зверь, сорвал с раны повязки и в отчаянии изблевал свою душу, что была рождена лишь на урон и пагубу роду человеческому. [361]

[7] Целий рассказывает отменную историю Тиманфа Клеонейского, борца по роду занятий, который — отчасти по старости, отчасти по отвычке — не имея силы натянуть лук, с которым в юности без труда управлялся, был так раздосадован, что в отчаянии убил себя ножом. [362]

[8] Божественный Ариосто придает прекраснейшей Брадаманте дух такого помешательства, тотчас изгнанный из ее разума другим духом, в строфе, начинающейся:

и так далее.

[9] В наше время подлинно смехотворно отчаянное безумие Чекко из Брисселли [364] , о котором рассказывают, что он, страдая сальной чесоткой в середине лета, вследствие этого терпел несравненную досаду от роя мошкары, как это часто приключается, и такую они доставляли ему тяготу, что, не в силах отогнать их ни от носа, ни от лба, ни от рук, ни от затылка, полностью покрытого коростой, он, словно отчаявшись, бросился в ушат с медом, примолвив: «Теперь-?? вы тут увязнете и не выберетесь!», и, через некоторое время выбравшись из ушата, увидел, что эти надоеды плавают там, к великому его удовольствию. [10] Но вот что из этого вышло: на медвяный запах явилась докучливая стая ос и пчел; донимаемый их гулом и жалом, от нового натиска он впал в такое неистовство, что, облекшись с головы до ног в воинские доспехи, с опущенным забралом уселся на солнце, говоря: «Теперь бормочите, сколько угодно, ибо несмотря на всех мух, пчел и ос, сколько их ни есть в мире, я буду развлекаться моей коростой без вас!» [11] Но когда собралось вокруг него несметное полчище этих тварей, привлеченных одним лишь запахом, он, наконец не стерпев находиться в такой осаде, пришел в отчаяние и бросился в котел кипящего щелока со словами: «Теперь идите сюда с вашими укусами, коли вам такая охота до меду, как вы изображаете!» [365]

[12] Эти люди, о которых мы сказали, суть отчаявшиеся безумцы, чья эмблема в Больнице — образ богини Венилии [366] . [13] К ней-то, как их поборнице, мы обратимся с подобающими мольбами от их имени.

[1] О наполняющая души незыблемой надеждой, безутешные умы утешающая мудрыми помышлениями, утомленный дух укрепляющая чистою радостью и потому усердно призываемая всеми опечаленными! Взирая на глубокие тяготы и жесточайшие скорби этих безумцев, позволь твоему сострадательному сердцу тронуться столь великой жалостью, чтобы ты прославилась как богиня Венилия, матерь отчаявшихся, а эти люди были твоею милостью возвращены к жизни, словно из мертвых воскреснув, ибо, когда они увидят, что возвращается к ним растерянный дух, потерянная кровь, угасший цвет, сладостною обязанностью будут приневолены повесить в твоем храме петлю палача с разорванным узлом, как верное знаменье, что твоей благосклонностью они избегли смерти и из отчаянного состояния выведены к твердому упованию на будущую жизнь.