Чтение онлайн

— Кто заставил вас подписать эту бумажку?! — заорал он, швырнув на стол протокол, еще недавно стоивший ей таких героических усилий.

— Денис Петрович, — прошептала эта правдивая душа.

— Я так и знал, — бросил Морковин и начал что- то быстро писать. — Подпишите здесь и здесь, и побыстрее.

Со страху Милка не могла понять, что там написано, да и вообще готова была подписать все, что угодно, только бы уйти от этого человека. В руке ее оказалась ручка с пером.

— Быстро, быстро, — с каким-то бешенством говорил Морковин.

Милка дрожала.

— Где? — спросила она.

— Тут и тут. Быстрее!

Она наклонилась и собралась было подписывать, но в это время ей бросилось в глаза имя Берестова, и она стала читать. «Свидетельствую, — значилось там, — что протокол по делу Дохтурова был подписан мною под нажимом и угрозами…»

— Чего еще нужно?! — опять заорал следователь. — Здесь написано только то, что вы сказали.

От его крика Милка сбилась и опять ничего не могла понять. Но она знала со слов Бориса, да и сама это чувствовала, что Берестов очень хороший человек, поэтому она собралась с силами и прочла.

— Ах ты, господи, — сказал Морковин, — что здесь думать!

— Не могу, — сказала она и положила перо.

Следователь мгновенно успокоился.

— Вот что, Ведерникова, — сказал он, — с такой репутацией, как у тебя, лучше вести себя иначе. Советую подумать.

Удар попал в цель. Милка сжалась и даже закрыла лицо руками.

— Нет и нет, — глухо сказала она, трясясь, — делайте что хотите.

На этом, однако, ее несчастья не кончились. Первый, кого она встретила, выходя от Морковина, был Николай. Сделав вид, что не узнает, она с бешено бьющимся сердцем чуть не бегом пустилась по улице. Он догнал ее у ворот рынка.

— Зачем так торопиться? — сказал он.

Милка шла не оборачиваясь.

— Сюда, — коротко и повелительно, как собаке, приказал он.

Обычно такой тесный и шумный, рынок сейчас был совершенно пуст. Ларьки задвинуты глухими щитами. Николай свернул в коридор между палатками.

— Куда дела мать? — грубо спросил он.

— Мама уехала.

— Ты помни, от нас не уедешь. Если придешь на суд или скажешь хоть слово… сердце вырежу. Можешь идти.

Получив это разрешение, она пустилась бегом. А сердце ее ныло так, словно хотело напомнить, как ему будет больно, если его станут вырезать.

— Не реви, — сказал Борис.

— Ну почему, почему, — еле выговаривала она, рыдая, — почему все это на меня одну? Где взять силы, Боря, где же взять силы?

Да, нужно было принимать срочные меры. На следующий день он пошел к Берестову (который уже от своего сотрудника знал о встрече Милки с Николаем), потом в уздрав. А еще через день Милка в составе эпидемиологической тройки поехала по деревням, где обнаружился сыпняк. Это дело на время было улажено. Оставался Морковин.

«Что же это такое? — с недоумением думал Борис. — Только вчера он обещал мне раскрыть ловушку, а сегодня… Здесь какая-то ошибка. Может быть, Милка что-нибудь напутала? Или у него какой-то свой следовательский расчет?»

Он подумал, что речь идет о слишком серьезных вещах, чтобы допустить здесь какую-нибудь путаницу, и решил еще раз пойти к Морковину домой. Конечно, было неловко являться без приглашения к столь занятому человеку, однако Морковин — такой непреклонный и жесткий — бывал неизменно добр к Борису; наверно, он не откажет ему в разговоре и на этот раз. Морковин в самом деле встретил его приветливо.

— А, Боря! Заходи, заходи, у меня гости, с которыми тебе полезно познакомиться.

На диване у Морковина сидели два молодых человека и, по-видимому, довольно давно:. в комнате было сильно накурено.

— Садись, Борис, — сказал Морковин, — послушай, что наши герои рассказывают.

Борис разглядывал героев. Одного он знал, это был Николай, другой, невзрачный и невысокий, был незнаком.

— Да что там, — смутившись, сказал невысокий и, опустив голову, посмотрел на свои сапоги, — это мы рассказываем, как Марусю брали.

Марусю? Знаменитую атаманшу, натворившую со своей бандой столько бед на Украине? Посчастливилось же этим парням!

— Ну, «брали» — это слишком сильно сказано, — продолжал тот же парень, — она от нас раненая ушла. Однако банду ее мы разбили навсегда, это правда. Я помню, со мной в этом бою конфуз приключился. Я тогда совсем пацаном был и с коня упал. И верите ли: я не столько боялся, что меня потопчут, сколько боялся, что меня в эскадроне засмеют.

— А кто у вас начальником был? — спросил Морковин.

— О, начальником у нас был горячий человек; может быть, слыхали — Хаджи Мурат.

— Ну как же, — Морковин поднял брови, — начальник эскадрона при Первой конной.

«Ах, парни, неужели же вы были в Первой конной?!»

— Да, — сказал Морковин и насмешливо посмотрел на Бориса, — я забыл вас познакомить. Это Борис Федоров, это Николай Латышев, а это Лев Курковский, известный в городе под именем Левки.

Неужели? Неужели это тот Левка?! Да, фамилия того была Курковский… Но здесь, у Морковина…

Первая конная, Хаджи Мурат…

По-видимому, на лице его, по обыкновению, было написано все, что он думал, потому что они весело рассмеялись. Николай Латышев очень похорошел при этом, и Борис вспомнил Милку. Морковин еще раз указал ладонью на Левку и торжественно сказал:

— Знаменитый бандит.

И все трое опять рассмеялись. Усилием воли Борис овладел собою и улыбнулся. «Что ж, посмотрим», — сказал он себе и обратился к Левке:

— О вас в городе невесть что рассказывают.

— И вы, сознайтесь, не раз меня ловили? — насмешливо спросил Левка.

— Ну нет, мы ловили только бандитов, — добродушно ответил Борис.

Он откинулся на спинку стула и положил ногу на ногу. «Больше вы не увидите, о чем я думаю. Жаль, что я не курю, стало бы полегче. Ну ничего».

— Вы расскажите, герои, как вы диверсантов ловили, — сказал Морковин, — а не то Борис не верит.

— Не верит? — удивленно спросил Левка. — Так ведь…

Он рассказывал всем уже знакомую историю так просто, с таким увлечением смотрел Борису в глаза, что…

«А может быть, это все-таки не тот Левка? — думал Борис. — Ведь никто из нас его не видел. А Милка не видела этого…».

Парни держали себя свободно, а главное — Морковин был с ними запросто. «Если это действительно не тот, то и разговаривать нам с Морковиным сегодня не о чем, нужно подумать. Ах, Милка уехала…»

Странное дело — все последнее время он мечтал о встрече с Левкой, о схватке не на жизнь, а на смерть. И вот в уютной комнате с абажуром сидит перед ним Левка. А может быть, совсем и не Левка.