Чтение онлайн

Ему залепило глаза, ноздри, он сразу же начал задыхаться, скреб грудь, пытаясь поймать хоть глоток воздуха, чихал, кашлял… Наконец ощутил, что дышать может, но чувствовал себя таким слабым, что его аж качало из стороны в сторону. Чудилось, самый прозрачный из буникэнов и то крепче его!

– Зачем ты это сделала, Сиулиэ? – пробормотал Никита, чувствуя, что у него не осталось сил даже упрекать ее. – Ох, голова кружится… кажется, я сейчас упаду… Помоги мне, слышишь? Подойди!..

Сиулиэ не подошла, не помогла.

Никита кое-как протер глаза, огляделся.

Он остался один.

Сиулиэ исчезла.

Никита еще какое-то время всматривался в окружающую блеклую муть, не в силах постичь того, что она могла уйти, покинуть его, бросить на произвол всех злых духов и жутких существ, от которых должна была его защищать.

Предательница!

Ну и пожалуйста!

Но теперь приходилось рассчитывать только на себя… И для начала надо было решить, куда идти.

Впереди маячила эта стена, отделявшая Буни от владений шаманов. Через нее что, надо перелезть? Да она ведь до неба, она упирается в облака! Разве хватит сил одолеть такую высоту? А если… а если Никита полезет на эту стену и обрушит ее? Она такая хлипкая на вид!

Что ж тогда произойдет?! Даже подумать страшно!

Вот если бы поискать какой-то обход…

Никита озирался по сторонам, как вдруг опустил глаза – да так и ахнул, увидев цепочку птичьих следов, которые тянулись мимо него справа налево.

Никита судорожно кашлянул от волнения. Следы замерли, как будто птица, которая их оставляла, приостановилась и повернулась к Никите. Он мог бы чем угодно поклясться, что чувствует на себе чей-то взгляд!

Сделал шаг влево – и птичьи следы немедленно начали вытягиваться в цепочку вновь. Более того! Никите отчетливо послышался чей-то одобрительный голос:

– Моей дорогой идешь, знаешь, кто я!

Разобрать, мужчине или женщине, человеку, зверю или птице принадлежит голос, Никита не мог. Голос был хриплым, глухим, но вонзался в мозг и причинял такую боль, как если бы в висок ткнули острый нож.

Никита двинулся вперед. Шел-шел – и наконец заметил, что местность вокруг изменилась. Плетеный забор исчез, и Никита понял, что находится уже не в Буни, а в каких-то других землях.

Эти земли были очень похожи на обыкновенную тайгу. Стеной стоят деревья, почти лишенные листвы, под ногами пожухлая трава…

А вот какая-то тропа. Там и сям виднелись следы торбасов, и Никита догадался, что здесь ступала уже не босая бестелесная нога буникэна – здесь проходят шаманы!

И все же это не был тот мир, в котором живут люди. Это был особый мир, будто подернутый вечными бледными сумерками и освещенный только далекими-далекими, почти неразличимыми звездами.

Странная страна… Не страна смерти, но и не страна жизни.

Страна колдовства!

Возле тропы торчали три столба – три грубо обтесанных ствола.

– Что ты видишь, нэку? – спросил тот же голос.

Нэку – это обычное среди нанайцев обращение старших родственников к младшим.

Что же это получалось? С Никитой говорит какой-то его родственник? Тот самый, который оставляет птичьи следы?!

Да уж не тот ли это Ворон, о котором упоминала Сиулиэ? Предок Ворон?! Тот самый, который спасал его в болоте? Тот самый, который предупреждал об опасности в городе?

– Гак, гак! – послышалось одобрительное восклицание, и Никита понял, что угадал.

– Три столба, – с трудом (горло почему-то саднило как при ангине!) выдавил он.

– Это не простые столбы: они называются торокан, – рассказал предок. – На них сядут духи-помощники, которых мы к тебе позовем. Но пока ты должен войти в дёкасон – дом, который принадлежал твоим прадедам-шаманам.

Никита присмотрелся.

В самом деле – впереди находилось какое-то строение. Честно говоря, больше всего оно походило не на дом, а на грубо построенный амбар о восьми ногах: что-то вроде бабки-ёжкиной избушки на курьих ножках.

Вернее, многоножках…

Да, шаманское обиталище выглядело не больно-то приглядно и казалось довольно заброшенным: ограда повалилась, из земли и травы торчали какие-то давно упавшие деревянные фигуры. Лестница, по которой можно было бы взобраться к двери, тоже валялась в стороне.

Никита шагнул было мимо ограды, но тотчас остановился.

Предки – значит старики. К тому же не вполне понятно, живые они или мертвые. Может, здесь вообще некому порядок навести.

Выходит, придется это сделать ему.

Не без труда подняв невысокую ограду, он поставил ее на место и укрепил, подперев сучьями покрепче. Потом отряхнул от земли и травы деревянные фигуры, расставил их вокруг дёкасона и долго смотрел в узкоглазые лица.

Это были изображения его предков. Судя по потемневшему дереву – очень далеких! Чего они только не навидались на своем веку! Наверное, они знали всё на свете.

– Где моя мама? – спросил Никита шепотом.

Ни одна фигура не ответила, только над головой что-то резко прошумело, будто птица какая-то пронеслась.

И снова раздалось одобрительное:

– Гак! Гак!

Похоже, предку Ворону понравилось, что потомок навел тут подобие порядка. Типа, похвалил.

Никита двинулся вперед, размышляя, что может его ждать в этом шаманском дёкасоне. Деваться некуда – придется туда войти, хотя и страшновато. Вот если бы рядом была Сиулиэ…

Ах, как ему не хватало сейчас Сиулиэ! В его душе обида мешалась с тоской по ней, такой веселой, храброй, смешливой, сообразительной и надежной. Неужели они больше никогда не увидятся?! Если бы Сиулиэ снова появилась, Никита, конечно, сделал бы вид, что сердится, но быстро простил бы ее…

Он даже оглянулся в надежде, что сейчас Сиулиэ вдруг откуда-нибудь возьмется, но вокруг по-прежнему было тихо и пусто.

Лесенка, которую Никита поднял и прислонил к помосту перед входом в дёкасон, казалась такой шаткой и ветхой! Не верилось, что она выдержит его вес – пусть и небольшой, но все-таки вес живого человека, и он был почти уверен, что не доберется до верха – так угрожающе трещали ступеньки! – но все же каким-то образом дополз до щелястой двери и толкнул ее.

И тотчас от него словно черные мыши порскнули в разные стороны!