Большая кровь
Шрифт:
В первой атаке немецкие штурмовики или тяжелые истребители пытались поразить танки бомбами, затем следовали атаки с применением бортовбго оружия. Но ведь 7,92-мм пулемет MG не в состоянии пробить танковую броню? Ну, во-первых, Bf-110 имел, помимо пулеметов, еще и две 20-мм пушки MG-FF, а бронирование крыши советских танков былотаково: 4 мм — улегких плавающих танков Т-37 иТ-38; 6—10 мм — у легких танков Т-26 и БТ всех модификаций, среднего Т-28 и тяжелого Т-35; 20 мм — у Т-34; 30—40 мм — у КВ-1, -2. Вам все еще кажется, что основная масса советских танков была непробиваема сверху?
К тому же немецкие пилоты вовсе не вели огонь потанку куда попало, лишь бы попасть. Они целились в крышки моторного отсека, а там бронирования нет вовсе. На странице 245 неоднократно упоминавшейся книги М.В. Зефирова «Штурмовая авиация Люфтваффе» есть фото, на котором Г.-У. Рудель инструктируя пилотов 10.(Pz)/StG2, показывает им наилучшее направление атаки на моделях танков Т-34, КВ-1 и КВ-2.
А на странице 329 того же издания имеется фото (сделанное с самолета) подбитой «тридцатьчетверки» (если не ошибаюсь, образца 1941 года) с сорванными в результате точного попадания крышками моторного отсека. Возвращаясь к неудачному для французов контрудару у Мормаля, отмечу, что факт потери Антантой 40 танков от атак штурмовиков никаких вопросов у русскоязычных авторов не вызывает, несмотря на то что самые массовые легкие танки французской пехоты (R-35) имели бронирование 15—45 мм (следовательно, по выкладкам российских «специалистов», эффективность немецких воздушных атак у
Мормаля должна была равняться нулю), а вот возможность уничтожения с воздуха советских легких танков с броней в 6—15 мм подвергается сомнению.
Утром 14 мая 1940 года в районе Шемри произошло столкновение французской танковой бригады с частями 1-й танковой дивизии Вермахта. В этом коротком ожесточенном бою французы, проявившие, по свидетельству германской стороны, много храбрости, но мало умения, отогня противотанковой артиллерии и танков немцев потеряли около 50 своих танков. И вновь никаких сомнений у русскоязычных авторов, факт есть факт. Почему же подвергается сомнению факт таких же потерь советских мех-корпусов (на том основании, что 20—37-мм артиллерия немцев будто бы была неэффективна против брони БТ и Т-34), если годом ранее эта самая артиллерия уничтожила у Шемри 50 танков с лобовым бронированием таким же, как у Т-34 образца 1941 года?
А что же советская авиация?
Никаких «спящих аэродромов», конечно, не существовало, просто немцы весь день 22 июня колотили «сталинских соколов» не только в небе, но и на аэродромах. Не обнаружив противника в воздухе, «ягдфлигеры» летели к нему «домой» и уничтожали его на земле — это было постоянное правило Люфтваффе.
«Однако одной из характерных черт воздействия немецкой авиации на советские аэродромы была последовательность, упорство в достижении поставленной задачи. Советские аэродромы методично обрабатыва-лисьвтечение всегодня22июня 1941 г., немецкие летчики сумели организовать безостановочный конвейер ударов. И этот расчет оказался правильным, плана рассредоточения у ВВС РККА попросту не было» {Исаев А.В. Антисуворов. М., 2005, с. 26—27).
Алексей Исаев прав, он только не объясняет, что советская авиация оказалась не готовой к рассредоточению по причине «непривычки» — ВВС РККА до сих пор имели дело лишь с незначительными силами — с технически слабо оснащенными финскими ВВС, а также с пилотами армейской авиации Японии на Халхин-Голе. «Соколы» просто не предполагали, что кто-нибудь когда-нибудь будет тревожить их на собственных базах. Вывалив свой бомбовый груз куда попало, например на головы жителей какого-нибудь финского городка, «соколы» знали, что скоро вернутся (если только не попадут под снаряд «бофорса» ил и под прицел финского «фоккера») на родные аэродромы. И никто их там не побеспокоит.
Командование авиаполков и аэродромные службы были абсолютно не готовы ктому, что очень скоро придется осуществлять спешную переброску самолетов на запасные аэродромы, подготовку этих самых аэродромов, и вообще решать весь цикл задач, которые обычно осуществляют соответствующие подразделения в боевых условиях. Тщетно еще в Зимнюю войну Ворошилов, а позже и Тимошенко требовали от ВВС армий менять места базирования, выдвигаясь ближе к линии фронта и используя для этого лед замерзших озер — «соколы» и техобслуга не спешили отрывать задницы от насиженных теплых мест. А тут — на тебе...
Мало того что противник в хвост и в гриву колотит «соколиков» в воздухе, так еще и на земле покоя нет: группа за группой «ягдфлигеры» появляются над ВПП аэродромов и расстреливают из пушек и пулеметов уцелевшие самолеты. У истребителей Люфтваффе, по свидетельству Гюнтера Ралля, было правило: «Мы не ждем противника, мы сами его ищем. Если мы не встречаем его в воздухе, мы летим к его аэродрому и расстреливаем его на земле».
Советские летчики-истребители не умели толком ни стрелять, ни летать. Худо-бедно в лучшем случае было отработано поведение пилотов в паре, на этом все тактические изыски заканчивались. Некоторые авторы упрекают командование ВВС РККА за то, что они использовали свои бомбардировщики без истребительного прикрытия. Советую этим «экспертам» осознать следующие вещи.
Во-первых, советские бомбардировщики и раньше, еще с Испании, летали без всякого прикрытия, в СССР это было правилом, а не исключением. Во-вторых, в Советском Союзе не существовало истребителей, способных сопровождать дальние бомбардировщики. В-третьих, советские истребители не умели осуществлять прикрытие бомбардировочных групп — сколько-нибудь разумной тактики такого рода не существовало.
Все «прикрытие» обычно заключалось в том, что звено «ишаков» летало поблизости, но в случае атаки истребителей противника моментально «выпадало в осадок» и теряло своих подопечных.
Без всякого преувеличения можно сделать вывод, что по уровню боевой подготовки советские ВВС однозначно уступали абсолютно всем участникам Второй мировой войны (включая
Польшу и Югославию), за исключением разве что китайцев. И в таковом состоянии продолжали пребывать всю войну.
«Великолепно обученные пилоты дальней бомбардировочной авиации»? «Великолепное обучение» сводилось к тому, что пилоты-бомбардировщики имели больший налет в часах, нежели пилоты-истребители. Действия бомбардировщиков на фронте отличались такой же бестолочью, как и действия советской истребительной авиации.
ВВС РККА и раньше, в прежних конфликтах, вели какую-то свою войну, их действия очень сложно было увязать с операциями наземных войск (этого, под угрозой расстрелов, удалось добиться лишь комкору Жукову на Халхин-Голе). Когда же летом 1941-го на них навалились численно уступавшие, но закаленные в боях асы Люфтваффе, советских авиаторов моментально «выдуло в трубу». Примечательно, что и в ходе наступательных операций под Москвой зимой 1941-го — весной 1942-го, и в ходе операции «Марс» советское сухопутное командование отмечает господство вражеской авиации в небе (это несмотря на то, что с середины 1942 года крайне немногочисленный 2-й воздушный флот Германии, отвечавший ранее за центральный участок Восточного фронта, был переброшен в район Средиземного моря, и авиационную поддержку до 1943 года Вермахту здесь эпизодически оказывали отряды соседних 1 -го и 4-го флотов). Ту же картину наблюдаем и в начале 1943-го, а в ходе Курской битвы немцы держали небо под своим контролем ровно столько, сколько продолжалась активная стадия операции «Цитадель».
В 1941-м, какя уже отметил выше, на перехват отрядов, групп и эскадр Люфтваффе советские пилоты вылетали парами и звеньями. Поэтому, превосходя немецкую авиацию численно в целом, ВВС РККА умудрялись оказываться во многих ситуациях в меньшинстве. Расплата за поразительное зазнайство — ведь еще в 1940-м летчики RAF, в ходе «битвы за Британию», применили тактику вылета на перехват бомбардировочных групп немцев несколькими эскадрильями сразу (нередко — всеми имевшимися в наличии боеготовыми самолетами). В результате на Люфтваффе наваливалась вся масса истребительной авиации RAF, а не 2—3 звена «харрикейнов».