Чтение онлайн

Но «верхи» строжайше запрещали своевольничать.

В 1973 году, однако, он со своими единомышленниками претворил свой замысел в жизнь. Тайно, без министерского благословения, высадил десант на Уренгойский плацдарм и приступил к его обустройству. Средства на это дело по крохам собирали из собственной прибыли предприятия. Через год «тайна» раскрылась. Начальство гневалось. На Стрижова посыпались строгие взыскания. Но спустя короткое время стало ясно: если бы не Стрижов со своей «идеей опережающего выхода», не было бы пуска в эксплуатацию в 1978 году Уренгойского месторождения!

Когда настал черед Ямбурга, Владиславу Стрижову уж никто не мешал. Помогали ему в подготовке нового «опережающего выхода» такие известные ныне руководители газового производства как Александр Ананенков, Зульфар Салихов…

И Ямбург «заговорил» раньше намеченного срока! До самого пуска «двойки» – газового первенца месторождения – активно содействовал генеральный директор вводу в разработку этой уникальной «кладовой» углеводородов.

Начальство его не любило. Торопливо как-то спровадило на пенсию, хотя полон был энергии человек. Оттого, наверное, и умер он рано. В безвестности.

Прошли годы. Восторжествовал «закон справедливости»! Помнит Газпром своих сынов. На Ямале стоят бюсты Владислава Владимировича. О нем пишут книги, его именем называют улицы и площади…

Раскинулось море. А по волнам… заводы плывут!

Это было смелое и неординарное решение.

За рубежом, в той же Америке, практикуется суперблочное строительство и транспортировка по воде. Но там иные, более комфортные условия, хотя и блоки под тысячу тонн. А у нас? Экстремальные! Доставить по рекам и морю более двухсот блоков для промыслов Ямбурга (кстати, масса каждого из них – от 120 до 430 тонн) – непростая задача даже для «накатанной» практики.

А тут – в первый раз!

Ни на одном месторождении страны объекты промысла еще не строились из «суперов».

Но и резоны были немалые: метод хотя и технически сложный, но прогрессивный, он даст большой экономический эффект. В начале 1981 года Мингазпром принял предложение СибНИИгазстроя о применении блоков – понтонов. На стапелях Тюмени приступили к монтажу и сборке отдельных звеньев установки комплексной подготовки газа (УКПГ) и подъему их на плавающие понтоны. Чтобы потом на Ямбурге они соединились в единое целое.

И потянулись необычные плавучие караваны-заводы с юга Сибири в Заполярье. Доставка по воде и по суше не лишена была драматизма. Вот пояснительная записка известного тюменского проектировщика и конструктора С.К. Стрекопытова, предоставленная мне академиком Анатолием Кузьмичом Арабским: «Ночью, в условиях шторма, блок-понтон потерялся, оборвав буксирный трос. Когда буксиры вновь стали к нему подходить, пришвартоваться на сильном волнении моря не удавалось. Это сопровождалось ударами судов бортами. О силе ударов свидетельствовал наполовину оборванный, изогнутый, скрюченный жгутом привальный брус, выполненный из стального швеллера-десятки. Для равновесия понтона еще при отправке из Тюмени вместо закладки балласта в понтон было решено закрепить на палубе, около надстройки, пять железобетонных плит. Эти плиты сорвало, вероятно, ударами при попытке швартовки буксира. Возник значительный крен с частичным погружением палубы в воду. Крен ускоренно возрастал, блок опрокинулся. Ввиду небольшой глубины он лежал на боку, зарывшись в ил. При этом удары волн произвели большие разрушения надстройки, оборвав панели. Подъем блока потребовал большого количества судов и техники. Причинами затопления явились производственные дефекты, а также ошибки изготовителей и судоводителей, погода».

Представим себе условия: холодная заполярная осень, штормящее море, ледяные волны, обрушивающиеся всей своей мощью на буксировщики, на неуклюжие, беспомощные громады суперблоков. Сколько требовалось силы и мужества, чтобы преодолеть и коварство непогоды, и ошибки изготовителей, и производственные дефекты – и все-таки доставить технологическое изделие под четыреста тонн к месту назначения!

Наконец – лагуна, берег. Теперь другая, не менее сложная задача: тащить волоком блоки по тундре на тридцать, пятьдесят, а то и семьдесят километров – туда, где промыслам предписано стоять. Впрягались тогда в одну «узду» десяток мощных «коматцу» и, поднатужившись, по – бурлацки, тянули.

В пояснительной записке читаем: «Первые рейсы от накопителя на берегу залива до площадки УКПГ-2 на расстояние 30 километров в декабре 1985 года превзошли лучшие ожидания по скорости и относительной легкости доставки блоков-понтонов. Рейс занимал 7–8 часов. Но обнаружились и недостатки. Толкание, без которого нельзя обойтись на трудных участках в помощь тянущим тракторам, не подготовлено технически. Толкание производят бульдозерным ножом-отвалом, который по своей конфигурации для этого совершенно непригоден. Но, бывало, когда блоки застревали, их не стягивали плавно, а ввиду недостатка тягачей – били бульдозерами с разгона. При этом тяжелые конструкции, особенно высокое колонное оборудование (абсорберы, десорберы), резко увеличивали динамическое воздействие на корпус понтона, приводя к крупным остаточным деформациям».

Но вот промысел. И блок к блоку – тщательно!

Подгонка по уровням.

Ювелирная работа. Если забыть, что на весу – сотни тонн.

На этой «двойке» настал знаменательный день 22 сентября 1986 года. Медленно открылись массивные, весом в тонну, шаровые краны газопровода. Дрогнули стрелки манометров. Двадцать атмосфер… сорок… девяносто… Раздался оглушительный свист набирающего разбег ямбургского газа. Он рвался в магистральный газопровод.

Несколько ярких имен из хроники того периода – руководителей и рабочих, одинаково самозабвенно вкалывавших на благо Родины: С.Т. Пашин, В.М. Губин, Б.С. Ахметшин, И.А. Шаповалов, Ю.Н. Ильясов, Н.М. Масема, П.В. Андреев, В.П. Партенко, А.А. Глубоков, Ю.П. Ражев, Ю.И. Кильдюшов, В.Ф. Макаров, Н.П. Коршунов, В.Ф. Кузнецов, В.Я. Леденев, В.П. Березкин, И.А. Варнавский, П.Д. Полуянов. Немного позднее – другие люди одной судьбы: А.Р. Маргулов, А.Г. Ананенков, О.П. Андреев, З.С. Салихов, Р.М. Минигулов…

Именно они – строители и газовики и еще сотни их товарищей занимались доставкой и превращением блоков-понтонов в установки комплексной подготовки газа.

И превращали успешно!

Нынче все промыслы, все предприятия и все конторы Ямбурга вдоволь обеспечены минеральной столовой водой местного розлива. Не нарзан вроде, но по качеству не хуже. А, может, полезней нарзана. Сейчас поймете, почему.

Еще вчера было не так.

Вообще-то воды на Тазовском полуострове, где располагается месторождение, хоть залейся: тысячи озер, речушек, болот. Но самым главным бассейном по праву считается Обская губа – бескрайняя, как море. Сотни кубических километров рыжих, насыщенных загрязнениями вод медленно текут в Ледовитый океан. Низовье Обского бассейна – своеобразный природный отстойник: в нем накапливаются гниющие водоросли, микроорганизмы, остатки древесины, погибших животных и рыб. Прибавим сюда «отходы цивилизации», доставляемые с промышленного верховья. Врагу не пожелаю испить водицы из Обской губы!

Если так, то почему проектировщики остановились именно «на губе», а не на артезианской скважине, как в Новом Уренгое и других северных городах? Не было у них другого пути. Ямбургский артезиан настолько засолен, что это, по сути дела, рапа. Хуже морской воды.

На первом этапе помогли установки на базе походной «Струи». Это были не самые совершенные агрегаты, но газовики и строители и такой, не очень чистой, воде были рады. Хотя специалистам стало понятно: нужны иные, кардинальные подходы.

Предприятие приобрело финскую технологию очистки, самую совершенную на тот период. На ней использовался метод коагуляции – укрупнения частиц грязи с последующим выпадением их из раствора в виде хлопьевидных осадков. Но и финская технология со временем стала «вчерашним днем», хотя качество воды оставалось «на уровне».

Ямбуржцы решили продолжить улучшение «водяного дела». По крупицам собирали сведения о научно-технических достижениях в этой сфере. Поскольку денег на закупку дорогостоящего импортного оборудования ожидать не приходилось, привлекли к проектированию и изготовлению дополнительных очистных линий отечественных производителей. Выбрали пермское предприятие «Адсорбер», на котором изготовляются отменные домашние очистные установки «Родник».