Чтение онлайн

Идти по залитой солнцем долине было легко, а в сердце тревожно и сладко тянуло предчувствием долгой дороги. Зурха, Аюр и Айрата уже ждали возле моста с запряженными лошадьми.

* * *

[1] Айдас — страх (пер. с монгольского). Здесь — вымышленное существо, рогатый медведь, легендарное таежное чудовище.

[2] Карри — непальское блюдо из овощей и мяса, обычно в него входили стручковая фасоль, цветная капуста, картофель, разваренная в кашу чечевица и прочие бобы, приправленные кардамоном, шафраном, имбирем и куркумой. Привычное нам карри используется как остро-пряная приправа из вышеупомянутых специй.

Глава 10

Вопрос человечности

Солнце вскарабкалось на спину гор и согрело тенистую долину. От реки поднималась спасительная прохлада, но и ее уже не хватало против густой и душной изнуряющей жары. Проселочная дорога пылила под копытами, дома постепенно попадались все реже и вскоре исчезли совсем, зато им на смену пришли деревья — лес был разбросан вдоль дороги: то кедр, то сосна, то большие голубые ели окружали тропу все чаще и больше, пока, наконец, не скрыли оставшийся вдалеке поселок от глаз. Вокруг сразу же стало темнее и прохладнее, и путники с облегчением выдохнули, обмахиваясь руками, шапками и широкими листьями лопуха.

Мастер Хагат, негласно назначенный проводником, вдруг остановился. Вид у него был серьезный и даже торжественный. Деловито поправив цветную повязку, что держала его короткие черные волосы, топорщившиеся ежиком надо лбом, он сложил руки на манер приветствия и принялся кланяться в разные стороны, напевно и медленно повторяя «амитофо». Его спутники почтительно придержали коней на небольшом расстоянии.

— Что он делает? — шепотом поинтересовалась Айрата. Парни в недоумении пожали плечами, а Зурха ответила так же тихо:

— Здоровается, очевидно.

— С кем?

— С теми, кто нам здесь не очень рад, — туманно откликнулась Зурха и сама поклонилась направо и налево, произнеся приветствия одними губами. Айрата тревожно огляделась, но так никого и не увидела и решила не бояться раньше времени.

— Есть у вас оберег? — спросил Хагат, закончив с ритуальным приветствием. Его смуглое, чуть приплюснутое лицо выглядело необыкновенно одухотворенным и задумчивым. — Наденьте на себя. Камень, дерево или цветная лента. Чалама.

— Есть это, — Зурха показала крепкую нить, полностью состоящую из узелков — подарок деда. Для всех остальных у нее нашлись такие же. Сам Хагат и без того носил множество простых и скромных обережных украшений: браслеты мала [1] с круглыми и кубическими камнями, длинные глазастые подвески на вощеных шнурах, перстень с мантрой, очевидно, самодельный.

Охотник недоверчиво взял оберег из рук Зурхи. Он не очень-то был склонен к мистицизму, хотя в их юрте тоже стояли статуэтки Великого духа Тэнгэра и был уголок подношений — он иногда молился, потому что молился отец и все остальные, потому что так было принято, но не ощущал той же самой глубинной связи, о которой не понаслышке знал ювелир. Оттого Миргена так удивило проявление силы заговоренных бусин, оттого же с тех пор он безоговорочно доверял мастеру.

Теперь, приглядевшись к нему, Мирген видел удивительного человека, который словно существовал в двух разных мирах одновременно, одной ногой стоя на земле, другой — в тонком мире, где оживали местные духи, боги и сказки. Он говорил о них так, будто о своих старых знакомых, ходил по тайге, не боясь, но тем не менее носил множество оберегов и не пропускал ни одного молельного камня. Он был охотником за камнями, — как и отец, — но даже к пяти десяткам лет его светлые голубые глаза на смуглом лице светились теплотой, да и жена говорила, что он ее любит. Привыкла ли она к его любви с молодости, когда изменения не в лучшую сторону еще не постигли охотника, или он знал секрет, который позволил ему сохранить доброе сердце и любовь независимо от дара, — важно было то, что Хагат явно не из простых.

Они углубились в тайгу еще не слишком далеко, но она уже казалась совершенно другим миром, суровым и неприступным. Густой лес, темный от хвои, обступал со всех сторон, солнце проникало не ярким светом и изматывающей жарой, а длинными, косыми лучами, в которых издалека было видно, как кружатся пылинки с земли. На смену мучительной жаре прилетели комары и мелкие, но очень кусачие мошки, и если от жары можно спрятаться в тень, то эти лютые звери в тени становились только злее, и от них не было совершенно никакого спасения. Мирген и Айрата устали бить себя по щекам и по рукам, мастер Хагат размеренно обмахивался веткой, и даже як недовольно дергал хвостом с белой кисточкой и мотал рогатой головой, рискуя задеть низко висящие еловые лапы.

— Сил моих больше нет! — заявила наконец Айрата и, придержав коня, спрыгнула на землю. — Совсем заели!

Мирген в поддержку ей молча и яростно чесал покусанную шею. Зурха тоже страдала от вздувшихся пузырьков-укусов, но берегла кожу, аккуратно прикладывая к укусам прохладную ладонь, но не раздирая до крови.

— Комар в тайге злее медведя, — задумчиво проговорил мастер и с силой шлепнул веткой себя по рукам. — Этих не умилостивишь ничем.

— Есть одно средство, — подал голос Аюр и тоже спешился. Ненасытные насекомые почему-то его почти не трогали. Он опустил закатанные штаны, подтянул повыше обмотки на ногах, чтобы никто не укусил в высокой траве, и сошел с тропы. Его не было довольно долго. Мирген уже хотел начать волноваться, помня о его недавнем ранении, но, не успели все остальные всерьез обеспокоиться, как лекарь вернулся с целой охапкой ярко-зеленой пахучей травы. Ее тонкий сочный стебель и влажные, заостренные по бокам листья источали сладковатый свежий аромат. Аюр разобрал охапку на равные части и раздал своим спутникам.

— Листья, цветы и стебли надо измельчить. Разотрите в ладонях до того, как начнет выделяться сок. А потом этим соком и остатками листьев натрите кожу.

— Это что за магия? — недоверчиво покосился Мирген. Резкие, острые запахи ему были не очень-то по душе, даже несмотря на то, что эта трава пахла приятно, пахнуть так весь оставшийся день он не хотел.

— Это не магия. Это медицина, — заметил Аюр. — Цветы и листья речной мяты выделяют масло, которое очень сильно пахнет. Насекомые боятся резкого запаха. А еще масло мяты охлаждает, на случай, если вас уже покусали.

Услышав об этом чудодейственном свойстве невзрачной травы, все тут же принялись растирать мяту в ладонях. Смешавшись с мягким и густым хвойным запахом, по воздуху тут же поплыл легкий и сладкий аромат. Но Айрата не выдержала: обожженные ладони сразу дали о себе знать, и хотя они пострадали не так сильно, как левая половина лица, девушка попыталась незаметно отряхнуть траву и подуть на них. Кажется, придется выбирать: либо потерпеть холод на разгоряченной коже, либо страдать от зудящих укусов насекомых…

— Давай помогу, — Аюр взял у нее цветы и листья, быстро размял в ладонях и, стряхнув липкую зеленую крошку, осторожно, почти не касаясь, провел двумя пальцами по вискам девушки, прикоснулся к шее, к ямочке под ней, приподняв рукава, оставил аромат мяты на ее запястьях. Айрата замерла, напрягшись. Ей никогда не нравились чужие прикосновения, но лекарь об этом не знал — а говорить она не стала, ведь он хотел о ней позаботиться. К тому же, из-за кусачей свежести сока, растереть листья сама она бы не смогла.