Чтение онлайн

А у него были сухие и прохладные ладони, и хотя он касался ее кончиками пальцев так бережно и невесомо, что она почти ничего не почувствовала — от этих прикосновений легкой прохлады по коже бежали невидимые тонкие иглы.

Надолго задерживаться с отдыхом не стали, помня о том, что впереди целых две недели прогулки, если не больше. Идти пока что было нетрудно, еще и ненасытные насекомые на время оставили путников в покое, и тайга даже не казалась больше столь неприветливой, как поначалу. Лес светился, пронизанный солнцем, в чаще перекликались птицы, вдаль тянулась широкая протоптанная дорога: этот маршрут был известным среди охотников, и за пушным зверем, и за камнями от поселков в горы ходили одним и тем же путем, вверх по течению реки Улай-Су, минуя несколько поселков.

Иногда дорогу пересекали ручьи или некрупные речушки, промывающие себе путь в глубоких берегах. Кони могли перешагнуть их, не замочив ног, но всадники все равно останавливались и спрыгивали на землю, чтобы умыться или набрать воды. Благодаря тяжеловозу-яку, который безропотно тащил большую часть поклажи, кони совсем не устали и шагали бодро, тоже наслаждаясь светлым солнечным лесом.

Вскоре Айрате наскучило ехать в тишине, и она отстала, чтобы поесть с куста кислой, не до конца созревшей еще смородины. Заметив ее отсутствие, Зурха вернулась к ней, сказав парням ехать вперед и не дожидаться их: на родной земле не потеряются. Некоторое время девушки лакомились ягодами молча, а потом Айрата не выдержала и высунулась из-за куста:

— Зурха, можно у тебя кое-что спросить?

— Конечно, — удивилась та. — Зачем ты так серьезно?

— Ты с моим братом… ну… вы… Нравится он тебе?

Смутившись собственных мыслей, Айрата залилась краской, шмыгнула носом и посмотрела на старшую подругу, а она лишь усмехнулась и улыбнулась одними уголками губ, задумчиво глядя вдаль, где среди листвы виднелся темно-синий дэгэл Миргена.

— Вы вместе в тайгу ходили, пока мы спали, — добавила Айрата и покраснела, как рак.

— Ну так что, ни с кем уж ходить нельзя? — коротко рассмеялась Зурха. — Я рассказала ему про Ча Дзаронг, и мы решили, что как раз туда нам и нужно идти для начала. А так… я ведь старше него.

— Ну так что? — эхом откликнулась Айрата. — Это даже хорошо. Ты такая умная… и он за тобой будет тянуться.

— Да ты, я гляжу, уже все придумала, — Зурха улыбнулась и вышла из-за куста, отряхивая липкие от ягоды руки. — Прости, Айя. Твой брат хороший человек, но в моем сердце навсегда останется другой. Будь я на несколько весен моложе, будь моя жизнь проще и спокойнее, все могло бы сложиться так, как тебе этого сейчас захотелось.

— А почему ты не вышла за него, если любишь? — наивно хлопнула глазами юная степнячка. — Или… это он не любит тебя?

— И да, и нет, — Зурха натянула рыжую прядку, накручивая ее на палец, как всегда делала, о чем-то задумавшись. — В жизни не всегда происходит так, как нам хочется. Не могу сказать, что он был ко мне равнодушен. Но не уверена, что он чувствовал то же, что и я.

— Почему? — повторила Айрата шепотом.

— Ты ведь знаешь про охотников. Он как раз из них. Дар отнимает у него чувства. Примерно с двадцати до пятидесяти лет охотники страдают сильнее всего — самую большую часть жизни. В это время, пока они сильны здоровы, дар камня проявляется ярче всего. Они уходят в походы, долгое время проводят в горах, а возвращаются совсем другими. Холодными, равнодушными, и может быть, они кажутся веселыми, но со временем… если присмотреться, то у большинства из них мертвые глаза.

— Дар отнимает чувства? — изумленно повторила Айрата. — Но ведь отец любил нас?

— Возможно, у него это вошло в привычку, — тихо и задумчиво ответила Зурха. — Я не берусь утверждать, но иногда любовь, да и всякое другое чувство, что человек испытывает долго и прочно, становится именно такой привычкой. Чтобы не делать больно своим родным, он продолжает им улыбаться, заботиться о них, оставаться рядом, но на самом деле от него остается лишь оболочка… Охотники отдают свои чувства в обмен на дар камня. Вернее, сам дар забирает их, постепенно превращая в камень самого охотника. Он остается живым, но… жизнь ли это, если твое сердце уже мертво?

— Нет, отец не был таким! — тревожно воскликнула Айрата. Да, со временем охотники становились все более замкнутыми, холодно и безразлично относились к окружающим, интересуясь одними только походами: она это и сама замечала, зная нескольких охотников из своего стана и други семей. — Он никогда не был к нам холоден, и глаза у него… я помню его глаза, он умеет улыбаться одним взглядом, так, что тепло становится. Мертвые так не умеют!

— Тоже правда, — согласилась Зурха. — Дару можно сопротивляться, только это очень тяжело. Нужна огромная воля и не меньшая внутренняя сила, чтобы идти против природы. Нужно очень сильно этого хотеть. Если человеку есть, ради кого стараться и к чему привязываться, дар может бороться с ним дольше. И тогда изменения в его душе не заметны столь ярко. А есть и те, кто сумел полностью отказаться от дара, избавиться от него — и тем самым сохранить свою душу и сердце. Но таких очень мало. Единицы… Людей больше манит то богатство, которое можно измерить в золоте, чем то, что нельзя разглядеть и потрогать.

Айрата вздохнула, поправила сбившийся от волнения платок. Мысли о том, что Зурха станет по-настоящему ее сестрой, быстро таяли после ее слов, но, с другой стороны, ведь может случиться так, что в разлуке она его забудет? А Мирген — парень хороший, видный, даром, что небогат, для Зурхи это явно не самое главное.

Снова вспомнив об отце, она задумалась над словами подруги. Охотники за камнями становились такими неприятными людьми, потому что со временем теряли возможность чувствовать. Этого в их стане не знали, поэтому охотников побаивались и обходили стороной, хотя и уважали, и ценили за то, что они приносят роду богатство, рискуя собственной жизнью в горах. Тень подобного отношения к охотнику Саину пала и на его детей; однако сколько Айрата себя помнила, отец всегда оставался одинаково ласков и весел. Она была слишком юной, чтобы вглядываться в выражение его узких темных глаз, но то ли он прекрасно себя контролировал, то ли и вправду очень любил своих детей: она никогда не чувствовала от него ни отстранения, ни холода.

Айрата помнила, как он катал ее на плечах, помнила его большие и сильные руки, которые одинаково ловко умели как рубить дрова и разделывать тушу джейрана, так и шить шкуру, и заплетать косички маленькой дочери, пока та еще не дотягивалась до затылка сама. Она помнила, как он учил Миргена стрелять из лука, натягивая тугую тетиву вместе с худенькой рукой подростка, еще не набравшего таких же сил. Помнила, как он поил ее горячим сытным отваром из бараньей кости, когда она лежала с простудой и не могла ничего есть, тут же вспомнила, как он кричал на Миргена и даже отвесил ему пару крепких подзатыльников, когда тот решил сбежать на охоту в пустыню, не пройдя обряд посвящения, и они потерялись на целые сутки.

Разве способен на заботу и на любовь человек без сердца? Или тщательное соблюдение привычки, чтобы не сделать больно близким — это тоже своеобразная забота?

В носу предательски защипало, и она запрокинула голову, чтобы не плакать, помня о том, что ожог на щеке еще не до конца зажил и от слез станет еще больнее. Зурха с теплотой погладила ее по плечу, без лишних слов сочувствуя ее памяти.

— Не грусти, — тихо проговорила она. — Вы непременно встретитесь. Когда я с ним рассталась, он был жив и здоров. И каждый день вспоминал тебя. Вас обоих…

Поспешно загнав слезы обратно, Айрата вновь посмотрела на подругу и улыбнулась чуть натянуто. Воспоминания не причиняли ей боль; эта боль была совсем другая, такая приходит в отчаянии и нередко идет рука об руку с надеждой.

— Можно я тебе задам встречный вопрос? — подмигнула Зурха, очевидно, желая ее отвлечь от грустный мыслей. Айрата уже хотела было согласиться, но вдруг совсем рядом зашуршала листва и захрустели ломающиеся ветки. Взвизгнув от неожиданности, Айрата вцепилась в свою спутницу, но Зурха и сама испуганно огляделась по сторонам. Никого… только слышно, как вдалеке переговариваются парни, еще не успевшие уехать далеко, как звенят колокольчики на упряжке яка, как похрапывают отдыхающие кони.