Чтение онлайн

— Вряд ли я передумаю, — усмехнулся я, нежась под признательным, почти влюбленным взглядом моей невесты.

Изобразив свою подпись с залихватской завитушкой, я увидел, с каким облегчением Дана выдохнула застоявшийся в груди воздух. Пустяковая бумага внушала ей уверенность в исходе затянувшегося финансового сражения.

Ей — значит, и мне.

Внеочередное собрание акционеров должно было состояться через неделю. За двадцать дней до него, как и положено, участникам разослали извещения, опубликовали объявление в газете — напечатанное петитом, оно затерялось на последней странице финансового еженедельника, который редко попадает в руки рядовых граждан (поскольку там не бывает последних сплетен о Пугачевой и советов по консервированию овощей).

Ввиду предстоящего наступления нашей команде пора было обсудить свою тактику. Хотя численный и финансовый перевес, казалось, был на нашей стороне, но загнанное в угол руководство «Стандард Ойл» могло отважиться на какой-нибудь казуистический ход в надежде разрушить наши планы. Владельцы нефтяных миллионов так просто не сдаются!

Расширенная встреча проходила в неприятно знакомом мне особняке на Дебрянке. Я настоял на своем участии в ней.

— Зачем? — удивилась Дана.

— Мне нужно быть в курсе дел, — объяснил я. — Как будущий генеральный директор я, кажется, имею на это право!

И она, видимо вспомнив об отзыве доверенности, согласилась без звука.

В назначенный день двор особняка, огороженный высоким кирпичным забором, заполнили дорогие машины. Моей бедняжке «киа» не хватило места среди помпезных «мерседесов» и «лексусов», пришлось оставить ее снаружи, на подъездной аллее. Перед началом встречи Фукис и Якушев вальяжно прогуливались по саду, охрана бдительно скучала у ворот, а Дана в совокуплении с телефонной трубкой старательно отворачивала в сторону встревоженное лицо, как будто хотела скрыть от меня нечто важное.

Я чувствовал себя не в своей тарелке.

Кажется, не будь меня здесь, ничего не изменилось бы — разве что неприязненный взор начальника службы безопасности, чьи ватные плечи квадратно вырисовывались на заднем плане, стал бы менее штормовым. Я чувствовал себя пасынком в семье, вынужденно принявшей на воспитание прожорливого нахлебника. Как я ненавидел высокомерную ласковость, которой обливал меня сиятельный Якушев, как я ненавидел вежливое равнодушие Фукиса, преувеличенное внимание юриста Бойко, своим вкусом напоминавшее пропахшую мышами лежалую карамель! Как раздражала меня озабоченная уклончивость Даны — при встрече она даже не удосужилась поцеловать меня, своего жениха! Вместо ласки влюбленных, вместо поцелуя, на который я рассчитывал как на открытое объявление о нашей помолвке, она лишь протянула мне равнодушную руку — я глупо объяснил этот жест волнением перед грядущей нефтяной битвой. Впрочем, я так много додумывал за нее...

Гости собрались на террасе, откуда открывался живописный вид на речную пойму. Давно отцветшая сирень заглядывала в распахнутые окна, плетеные кресла беспорядочно толпились вокруг изящных столиков, уставленных закусками... По мановению бровей хозяина прислуга бесшумно испарилась.

Сначала Якушев коротко обрисовал положение дел:

— Итак, мы инициировали проведение внеочередного собрания акционеров, в повестку которого внесен вопрос о переизбрании совета директоров как неэффективного и приведшего компанию на грань банкротства...

Ага, подумал я самодовольно, а кто помог им в этом? Тринадцать процентов якушевских акций не сделали бы погоды, если бы не довесок из тех двенадцати процентов, которые я, рискуя собственной башкой, втихую скоммуниздил со счетов инвестиционного фонда «Ярвекс»...

— После подписания договора цессии компании «Стандард Ойл» было выслано уведомление о необходимости погасить долг на сумму в пятьдесят миллионов долларов — срок по этому кредитному соглашению истекает накануне собрания, — монотонно продолжал хозяин. — В совокупности чистый кредитный долг «Стандарда» составляет около ста миллионов, без учета процентов и штрафных санкций. Срок его погашения истекает через месяц. К сожалению, по тактическим соображениям мы не можем тянуть с собранием и дальше — нам дорог каждый день, каждая минута, поскольку нет гарантии, что совет директоров не отыщет деньги на выплату долга, избавившись от части активов. Собрание будет проходить в городе Нефтегорске, где находятся основные предприятия компании. Остается надеяться, что не все акционеры пожелают в разгар лета посетить этот таежный город, тем самым число голосующих акций сократится.

— А что, если провести собрание только среди крупных акционеров... — задумчиво протянул Фукис. В его речи чувствовался заметный иностранный акцент — какое-то горловое гортанное «р», какая-то особая звонкость и отчетливость звука неместного разлива — возможно, более демонстративная, чем природно присущая бывшему эмигранту. — В этом случае исход собрания окажется более определенным.

Якушев обернулся к начальнику службы безопасности. Тот преданно затвердел позвоночником.

— Что можно сделать в этом направлении, Валентин Иванович?

— У меня хорошие отношения с начальником милиции Нефтегорска, можно будет отсечь нежелательный элемент под предлогом паспортного контроля и отсутствия регистрации.

— Хорошо, поработайте над этим... Далее! В разосланных акционерам извещениях мы не указывали истинную причину сбора, памятуя, что внезапная атака — успешная атака. Обязательное сообщение о проведении собрания опубликовали в региональной газете «За нефть!», выпускаемой в Нефтегорске и недоступной большинству мелких акционеров, рассеянных по всей стране. Кроме того, если не ошибаюсь, при приватизации в устав ОАО «Стандард Ойл» благоразумно включено положение, по которому перед общим собранием нужные материалы рассылаются только акционерам, имеющим более одного процента акций, тогда как остальные должны лично приехать за ними, что для многих оказалось затруднительным! Вдобавок мы исключили возможность заочного голосования, то есть по почте, а бюллетени для голосования будут розданы непосредственно перед собранием — как говорится, во избежание...

— Разумная предосторожность! — одобрил Фукис.

— Надеюсь, эти меры позволят нам сделать расклад сил более определенным путем отсечения инертной массы мелких акционеров, от которых на собрании много крику и мало толку...

— Однако будет ли кворум? — забеспокоился американец. — По закону, чтобы общее собрание было признано состоявшимся, должны проголосовать не менее пятидесяти процентов акций!

— Если даже кворума не будет, ничего страшного, — усмехнулся Якушев. — Проведем повторное собрание, для которого порог принятия решения устанавливается в тридцать процентов. Нам же лучше... Итак, подобьем баланс. Путем массированной скупки акций у нас на руках находится... Сколько там, Вася?

Подскочив на стуле, юрист Бойко затарабанил, сыпя цифрами:

— На счете-депо инвестиционной компании «Инвест-финанс» зарегистрированы акции на сумму, составляющую двенадцать целых двадцать одну сотую процента от уставного капитала компании, в выпусках трех непогашенных серий... По доверенности от фирмы «Игром» компания «Инвест-финанс» может голосовать одной целой пятью сотыми процента голосующих акций четвертой серии и двенадцатью целыми двумя десятыми процента той же серии после покупки пакета у инвестиционного фонда «Ярвекс»... Итого двадцать пять целых сорок шесть сотых от уставного капитала...

— Представитель Фонда федерального имущества будет голосовать в нашу пользу девятнадцатипроцентным государственным пакетом, — хмуро отозвался Фукис. — Во всяком случае, он мне это обещал...

Понятно, значит, Крысанову все-таки отвалили за лояльность... Интересно, сколько?

— Итого у нас почти сорок пять процентов, вздохнул Якушев. — До контрольного пакета немного не дотянули... Если бы удалось до собрания выкупить пятнадцать процентов акций, принадлежащих «Траст-банку»...

— Я готов, — отозвался Фукис. — Но по закону, если покупка акций совершена в промежуток времени между объявлением о собрании и самим собранием, то голосовать должен тот акционер, который числится в реестре, — то есть предыдущий владелец по указаниям покупателя или настоящий владелец по доверенности от продавца. Сами понимаете, вряд ли Лернер захочет голосовать по моим указаниям, равно как и оформлять на меня доверенность... Но даже при нынешнем раскладе на стороне совета директоров всего десять твердых процентов плюс пятнадцать лернеровских...