Чтение онлайн

— Блокирующий пакет! — возразила Дана, окатывая меня ласковым бархатным взглядом, от которого у меня внезапно потеплело в груди.

— Кстати, солнышко, — обернулся к ней Якушев, — до сих пор удивляюсь, как тебе удалось уломать этого несговорчивого чурбана Михайлова продать акции?

Дана закраснелась от похвалы. Или от чего-то другого?

— Это Игорю удалось на него повлиять, — туманно объяснила она. — Он у нас большой специалист по неформальным отношениям...

— Ах да, это же его будущий тесть... Я и забыл! Якушев еще не знал, что мой будущий тесть — это он сам.

— Значит, итого сорок четыре с половиной процента... — продолжал он, водрузив на нос очки. — А у наших противников — двадцать пять... Кроме того, если вспомнить еще таинственную фирму «F» на Каймановых островах, — то тридцать три! Многовато...

— Может быть, удастся уговорить еще кого-нибудь из титульных акционеров, — встрял я, хотя моим мнением никто не интересовался, — и добыть еще несколько процентов, необходимых для уверенного исхода борьбы...

Дана вновь облила меня нежным взглядом, затуманила голову — она знала, что ради нее я готов на все... Даже на преступление! Может быть, я все же решусь и оформлю через Лену новый перевод на лицевой счет, и даже если наши махинации вскроются и акции будут исключены из подсчета голосов, но исход битвы уже нельзя будет переопределить... Но только согласится ли на это моя мнимая невеста?

А куда она денется, самодовольно ухмыльнулся я. Ведь она по уши втрескалась в меня и грезит о свадьбе...

— До собрания мало времени... — проговорила Дана, в ее голосе звучала адресованная мне нежность. — Мы можем не успеть...

В действительности работы предстояло не так уж много: нужно раздобыть образцы подписей и печатей, заказать фальшивое факсимиле, уговорить Лену... Но моя любовь, мое солнце, очевидно, она не хотела, чтобы я рисковал! Наверное, действительно полюбила меня!

Благодарно улыбнувшись Дане, я произнес:

— Думаю, нам удастся заполучить какое-то количество голосов из пакета, принадлежащего совету директоров «Стандард Ойл». Сын председателя совета — мой старинный друг, отец обещал выделить ему начальный капитал в ценных бумагах компании...

— Вряд ли у вас это получится, юноша, — небрежно бросил Фукис, даже не глядя в мою сторону. — Галактионов вовсе не дурак, он не станет собственноручно затягивать петлю на своей шее.

— Посмотрим! — оскорбленно взвился я.

Однако американец сделал вид, что его куда больше интересует содержимое мутно-зеленой бутылки, украшавшей стол, чем мое мизерное мнение. Сволочь!

Между тем Якушев ласково обратился к дочери:

— Зайчонок, ты хочешь сама голосовать на собрании бумагами своего друга? Зачем?

Я надеялся, что, воспользовавшись моментом, Дана объявит о наших отношениях, скажет что-то вроде того: «Игорь не только мой друг, но и мой будущий муж... Мы собираемся пожениться! Сразу после нашего триумфа на собрании акционеров!» Но она только кротко кивнула:

— Да, папуля...

— Не лучше доверить это дело мне, солнышко? У тебя еще так мало опыта...

— Доверенность на голосование оформлена на меня, папочка...

Якушев стойко принял удар.

— Ладно, потом обсудим это, котенок...

Неужели он не доверяет собственной дочери? Мне показалось, что его слова содержали скрытую угрозу, но я конечно же ошибался.

Вскинув на Якушева оценивающий взгляд, Фукис перевел его на Дану. Его американская ухмылка, долженствовавшая означать приязнь, вдруг выродилась в омерзительный оскал.

— Во всяком случае, волноваться не стоит, — заверил он. — Если итог собрания будет не в нашу пользу, я сделаю заявление о возбуждении процедуры банкротства из-за невыплаты долга, после чего решение совета директоров можно будет выкинуть на помойку.

— Кстати, Семен Александрович, — вспомнил Якушев, — копия цессии выслана заемщику? Руководству «Стандард Ойл» уже известно, кому перешли их долги?

— Да, — кивнул Фукис бесстрастно. — Копия выслана в день заключения договора.

— И как отреагировали на нее господа из совета директоров?

— Никак. Пока молчат.

— Не нравится мне это! — обронил Якушев, затягиваясь сигарой. — Они что-то замышляют.

— Скорее всего, не могут оправиться от удара, — предположил Фукис. — Лихорадочно вырабатывают стратегию. Впрочем, до общего собрания акционеров я не намерен принимать предложения о погашении долга кроме как акциями компании. Пожалуй, лучше нам всем вообще на время уехать из города. Я, например, так и сделаю.

— Вы поедете с супругой или без? — невинно поинтересовался Якушев, отчего-то косясь в мою сторону. Отчего?

Фукис насторожился.

— Я еще не решил, — туманно отозвался он. — Впрочем, моя Рита мало что смыслит в финансовых аферах. Ее куда больше интересуют журналы мод, чем такая скучная материя, как финансовые бумаги. Так что утечки информации не будет.

— Прекрасно! — кивнул Якушев, все еще странно посматривая на меня. — Часть денег уже переведена Лернеру в счет договора цессии. К общему собранию выплатим оставшееся... Надо сказать, Лернер не продешевил: обычно в таких случаях долги продают за треть цены, а он содрал с нас все сорок процентов!

— На его месте всякий попытался бы нажиться, — обронил Фукис. — Он просто пытается вернуть свои деньги...

— Да, Лернер уже не тот, что раньше, — усмехнулся Якушев. — Отдает компанию без звука, без борьбы...

«Рано радуетесь!» — Мне захотелось вклиниться в разговор финансовых львов, но я так и не осмелился раскрыть рот. Вот когда стану зятем Якушева и генеральным директором «Стандард Ойл», тогда и поговорим... Тогда я наравне со всеми смогу участвовать в финансовых войнах и акционерных битвах, смогу по праву сильного брать то, что остальные униженно вымаливают, — деньги, власть, любовь...

Я посмотрел на Дану, чуть заметно улыбаясь, — девушка ласково просияла мне в ответ.

Спасибо Большой Сплетне, подумал я. Большое спасибо!

ОНА

Еще валялась в постели, когда внезапно загремел телефонный звонок. Предутренний сон был мучителен — я плакала, металась по постели, а Ромшин, паря надо мной с холодным лицом и невидящим взглядом, презрительно молчал...

Приглушенная по ночному времени телефонная трель подействовала самым благотворным образом: фантом улетучился, оставив после себя лишь ощущение напрасных мучительных слез. Один и тот же сон каждую ночь — невыносимый, изматывающий...