Чтение онлайн

— Когда ты вылетаешь?

— Сегодня, — ответил я.

— Каким рейсом?

— Ночным.

— Экономическим классом?

— Что ты! Конечно, бизнес-классом...

— Ну тогда счастливого пути!

— Тебе тоже... счастливо оставаться!

Милая, милая Лида... Как бы, наверное, ей хотелось оказаться в самолете рядом со мной. А потом в одной гостинице, в одном номере. Безо всяких условий, без торговли, без мелочных расчетов, без надежды на взаимность... Когда-нибудь мы... Может быть...

Да что это я! Никогда! Прекрасно знаю, что никогда!

На минутку заскочил домой, чтобы захватить приготовленный для поездки чемодан. Лены не было — она доживает последние дни в своем регистраторе и сегодня должна написать заявление об уходе.

Кстати, еще нужно отыскать фотографию ее отца...

Распахнув платяной шкаф, разглядел за частоколом костюмов сумку, битком набитую вещами. Что это?

Вжикнул «молнией» — ее вещи.

Куда это она собралась? Уж не в аэропорт ли вслед за мной? Уж не собирается ли она лететь на собрание акционеров вместе с отцом?

В тревожном предчувствии сердце ухнуло куда-то в брюшину.

Звоню ей на работу. Она на месте — это первая хорошая новость.

— Ты надумала куда-то ехать? — интересуюсь.

— Пока ты в командировке, поживу у матери, — отвечает она. В голосе — незамутненное спокойствие, каким вещает чистая, абсолютно чистая совесть. — Ведь без тебя мне так скучно, милый...

От сердца немного отлегло. Я ласково попрощался с ней.

Перерыв сваленные кучей фотографии, откопал мутную любительскую карточку, на которой Лена снялась вместе с родителями лет десять назад. Эта карточка ей очень нравится — она считает, что потрясно вышла на ней. А ее предка я непременно узнаю по характерному яйцевидному животику и по лысине в короне седых волос. И по носу картошкой над грубо выпяченной верхней губой...

До самого отлета торчал в баре аэропорта. Читал последние сводки с биржи, мировые новости, светские сплетни. Думал о Дане.

При посадке в самолет держался в стороне от скученной толпы, облепившей трап, ведущий в салон эконом-класса. Все-таки я из другой весовой категории...

Но почему-то глубоко внутри вдруг зашевелилось неприятное чувство — показалось, будто за мной кто-то подсматривает. Я оглянулся — и поймал на себе ласковый взгляд смазливой стюардессы. Что ж, когда ты хорошо одет, выглядишь на миллион и летишь бизнес-классом, все женщины смотрят на тебя вот так! А если одет ты бедно и трясешься в метро, они тебя в упор не замечают.

В салоне бизнес-класса народу оказалось совсем немного — только я и мелкий суетливый человечек, похожий на Чарли Чаплина, только без котелка, тросточки и усов. Человечек тревожно пялился в иллюминатор, за котором чернела непроницаемая чернота, нервно требовал у стюардесс теплый плед, даже пытался обратиться ко мне с пустячным разговором, но я сделал вид, что сплю, смежив веки.

Нервный обиделся.

— Черт подери этот бизнес-класс! — пробормотал раздосадованно. — Даже выпить не с кем... И зачем этот «Стандард Ойл»... Ненужные расходы!

Я навострил уши, но бульканье жидкости с характерным спиртовым запахом совершенно заглушило воркотню соседа.

Нервный господин выпил и успокоился. А я продремал все четыре часа полета. Мне снились чудесные, чудесные сны!

В гостинице я забронировал двухместный номер, самый дорогой из имевшихся в ассортименте. Впрочем, провинциальные шик, блеск, красота выглядели достаточно примитивно.

— Надеюсь, клопов нет? — осведомился я у горничной.

Та, кажется, обиделась.

Вылетевшие накануне Якушев с Фукисом намеревались поселиться в особняке главы местной администрации. Вряд ли получится увидеть их до собрания...

А пока мне было грустно в своей одинокой постели. Я думал о Дане, утешаясь мыслью, что завтра она прилетит ко мне. Она прилетит — и мы с треском отпразднуем свою победу!

С этими мыслями я заснул и проснулся только тогда, когда часы показывали полдень. Странно, что мне никто не звонил, ничего не спрашивал...

Телефон, затаившись, онемело молчал. Я был предоставлен сам себе, и от этого мне стало как-то неуютно.

Узнал в справочной — очередной рейс из Москвы в четыре часа. Высадка пассажиров продлится час, еще минут сорок — дорога из аэропорта... Кажется, Дана едва успевает к началу собрания.

А вдруг самолет опоздает из-за нелетной погоды?

Тогда Дана пропустит этап регистрации участников, и акции, переданные ей для голосования, будут исключены из подсчета голосов...

Встревожившись, набрал телефон Якушева.

Длинные гудки, потом отбой — кажется, со мной не желали разговаривать. Скорей бы приехала Дана!

К шести часам спустился в холл гостиницы. У меня было еще одно важное дело, не терпящее отлагательства...

— Мой близкий родственник остановился здесь, — обратился к администратору. — Не подскажете его номер? Его фамилия Михайлов.

— Люкс на втором этаже, — сверившись с книгой регистрации, сообщила администраторша.

Упруго скрипя новыми ботинками, я поднялся на второй этаж. До собрания еще целый час, есть время объясниться с отцом Лены...

Дверь люкса оказалась приоткрытой. Я уже поднял руку, чтобы постучать, но из номера выглянул тот самый нервный человечек, который в одиночку выпивал в самолете.

— А... — проговорил он мне, гремя ключом в замке. — И вы здесь!

Администраторша конечно же ошиблась... Михайлова здесь не было. Вечная, неистребимая провинция!

Нервный человек, сдав ключи дежурной, ушел, суетливо помахивая рукой.

Ничего, утешил я себя. Встречусь с Михайловым в холле перед собранием. Времени навалом!

Собрание проходило в ДК нефтяников, арендованном на один вечер. В фойе, где регистрировали акционеров и выдавали бюллетени для голосования, густо толпился народ.

Вереница дорогих машин у входа означала, что высокие гости уже прибыли. Проникнув внутрь, я стал осматриваться, пытаясь в массе народа выделить Михайлова — но напрасно!

Справился у регистраторши — оказалось, у нее отмечены двое из трех возможных Михайловых. Скорее всего, тот, кого я ищу, не приехал вовсе. Наверное, в последний момент Лене все же удалось уломать отца...

Что ж, фортуна на моей стороне!

Пару раз мимо меня пробегал тот самый нервный человечек из самолета. При виде меня он невнятно всхрапывал и тут же мчался прочь.