Чтение онлайн

Черными лебедями по фойе плавали охранники в униформе. Атмосфера вечера ощутимо сгущалась.

А потом я увидел ее... Это было как удар тока!

— Что ты здесь делаешь? — пробормотал ошеломленно, не веря своим глазам.

Она резко обернулась ко мне. Нахмурилась.

— То же, что и ты!

Выяснять отношения было некогда, до начала собрания оставались считаные минуты, толпа повалила в зал.

— Лида! — проговорил я. — Ты должна мне все объяснить!

Но она затерялась в толпе, не удостоив меня объяснением.

Я ничего не понимал.

А вскоре вообще перестал осознавать происходящее...

Зал был переполнен. Дана не появилась. Галактионов с Лидой сидели наискосок от меня, и я мог свободно любоваться их то и дело склонявшимися друг к другу головами. Я надеялся, что меня пригласят в президиум или хотя бы посадят в первом ряду, но при той неразберихе, что творилась в фойе, рассчитывать на это было бессмысленно. Мной никто не интересовался, меня никто не искал.

Стало тревожно.

Что ж, если гора не идет к Магомету, Магомет идет...

Но идти было некуда и не к кому. Телефон Даны не отвечал. Телефон ее отца — тоже. И Фукиса, и Лиды, и Витьки... Я был один. Как перст!

— Итак, начинаем внеочередное собрание акционеров, — начал председатель совета директоров, отец Галактионова. — Уважаемые акционеры, вам известно, что созыв собрания инициирован господином Якушевым, владеющим двадцатью пятью процентами голосующих акций...

Я надменно хмыкнул: он ошибается! У Якушева не двадцать пять процентов, а только тринадцать с хвостиком. И еще столько же принадлежит моей фирме, хотя голосовать ими будет Дана, которой, кстати, до сих пор нет... Или я просто не разглядел ее в толпе?

Странная оговорка... Очень странная!

А что, если моя невеста передоверила право голосования своему папаше? Не знаю, впрочем, возможно ли такое передоверение... Кажется, нет... Но тогда откуда у Якушева лишние двенадцать процентов? Мои двенадцать процентов? Те, которые позаимствованы у Михайлова?

И где же Дана? Где она?!

Я совершенно ничего не понимал. Только очумело крутил головой, оглядывая зал.

Внезапно у крайних кресел, у самого входа, послышался шум. Между кресел осторожно протискивался мужчина с красной повязкой распорядителя.

— Простите, вы Ромшин Игорь Сергеевич? — натужным шепотом справился он, сверяясь с бумажкой.

— Да! — произнес я, расправляя плечи.

Наконец-то они спохватились! Я знал, что последует вслед за этим, — приглашение на авансцену, в ряды главных действующих лиц.

— Вас просят... выйти... Будьте любезны... В фойе...

На нас зашикали, как на болтунов в кинозале.

Я торжествующе поднялся. На меня взирали любопытные глаза, ко мне поворачивались многочисленные головы. Боковым зрением я заметил, что и Лида оглянулась на шум, и Витек Галактионов...

Это хорошо: они будут присутствовать во время моего триумфа... Это приятно... Они увидят мою победу, станут рукоплескать. А сейчас они глазели на меня словно на помеху — как и весь зал... Они еще не знают, что я собой представляю, но скоро, совсем скоро покорно склонят головы под властью нового генерального директора. Витек станет просить устроить его на работу, и Лида тоже...

А пока я шел по залу, горделиво подняв голову, с властным выражением лица.

И, сохраняя то же выражение, вышел в фойе.

Трое в форме шагнули мне навстречу.

— Ромшин? Игорь Сергеевич? — осведомился один из них.

— Да, а в чем дело?

— Вы задержаны за мошенничество с ценными бумагами. Вот ордер на ваш арест.

— Что вы! Я не...

— Вы обвиняетесь в похищении акций компании «Стандард Ойл». Пройдемте!

Я ничего не понимал.

— Постойте, это ошибка, я все хотел вернуть...

— Пройдемте!

Предплечье охватили цепкие, не допускающие возражений пальцы.

В милицейском «уазике» было холодно — как и в изоляторе...

Я ничего не понимал. Ничего!

ОНА

Фукис в Нефтегорске так и не появился — за ним охотились какие-то американские борцы с экономическими преступлениями, вооруженные обвинениями во взяточничестве. Кроме того, ему светил срок за причинение телесных повреждений своей жене, что само по себе было не радостно.

Перед отлетом я позвонила Рите.

— Ну, — поинтересовалась, — как дела?

— Приполз на задних лапках! — торжествующе засмеялась она. — Согласен на все условия! По крайней мере, так говорит... Но я еще поторгуюсь. Он от меня уйдет голым!

— Прекрасно! — заключила я. — Держи меня в курсе.

Против ожиданий собрание акционеров началось достаточно мирно. Небольшой сумбур вызвало сообщение представителя инвестиционной компании «Ярвекс», у которой некая фирма «Игром» похитила акции, воспользовавшись поддельными подписями и печатями. В конце концов бумаги волшебным образом обнаружились на счете у главного возмутителя спокойствия Якушева.

На обвинение в похищении Якушев заявил, что является честным приобретателем бумаг, за которые выложил круглую сумму некоей компании «Гуд дэй», и показал договор о купле-продаже, оформленный по всем правилам.

Встревоженный гул затих, и началась обычная бодяга: оглашение повестки дня, выборы счетной и ревизионной комиссий...

Настоящее сражение началось, когда на трибуне появился главный виновник происходящего. Якушев положил перед собой заготовленную речь, но говорил гладко, не глядя в листок. Впрочем, в его голосе не чувствовалось уверенности. В нем не было куража, который совершенно необходим в таком деле, как захват компании.

Первым делом Якушев заявил, что, кроме своих собственных интересов как акционера, он представляет на собрании еще и интересы кредиторов, поскольку по недавно подписанному договору цессии долги компании теперь перешли от Лернера к «Инвест-финанс», а от них к Фукису. В условиях просрочки выплат по кредитным обязательствам кредитор может начать процедуру банкротства компании и, если президиум собрания не пойдет навстречу тем крупным акционерам, которые заинтересованы в смене руководства (то есть персонально Якушеву), он будет вынужден прибегнуть к этой печальной мере.

— Единственный путь спасти «Стандард Ойл», — заявил Якушев, — это полное реформирование руководства! Рыба гниет с головы, а акционерное общество — с совета директоров. Именно поэтому в повестку дня собрания внесен вопрос о переизбрании совета директоров, прекращении полномочий прежнего генерального директора Беридзе и назначении нового. Если уважаемые господа акционеры откажутся от переизбрания, то уже завтра нами будет начата процедура банкротства, а по закону при банкротстве совет директоров прекращает свои полномочия, компания останавливает выплату дивидендов, а все аккумулируемые средства и активы идут исключительно на удовлетворение требований кредиторов! Это означает распродажу добывающих и перерабатывающих производств, остановку работы сбытовой сети. Это означает конец.