Больше, чем игра
Шрифт:
Егор подумал, что стоит хотя бы посмотреть на их пресловутый Лабиринт, и тоже полез из машины.
В первый момент Егор испытал разочарование. Это как, скажем, с Моной Лизой. Знатоки восторженно восклицают: Ах, Мона Лиза! Ах, шедевр! А на картине – малосимпатичная тетка с лицом идиотки. И только со временем, присмотревшись как следует, начинаешь понимать, что знатоки были не так уж и неправы. Шедевр? Н‑ну, не знаю… но какая‑то загадка, определенно… Так и тут.– Это что, и есть Лабиринт?
Склад был совершенно пуст внутри, сплошное голое пространство площадью примерно в половину футбольного поля, освещенное лампами дневного света, прикрепленными к стропилам под шиферной крышей. Единственной примечательной вещью на складе был выложенный кафелем пол: на черном фоне белые плитки образовывали сложный узор, отдаленно похожий на мандалу, только здесь рисунок был асимметричный.
– Это – Лабиринт? – повторил Егор, как‑то уже менее вопросительно и более изумленно.
Ни Дворжецкий, ни Воронин не ответили. Разочарование быстро уступило место удивлению, а затем и восхищению. Некая сложная гармония открывалась в неправильных черно‑белых узорах Лабиринта, и так трудно было отвести глаза, чтобы просто посмотреть на собеседников и задать другой вопрос.– М‑м, кто сделал это чудо?
– Я, – скромно ответил Дворжецкий.
– Да у вас талант, Всеволод Юрьевич, – сказал Егор, возвращаясь взглядом к чудесному узору Лабиринта.
– Нет, не талант, – сказал Дворжецкий. – Сверхъестественное вдохновение. Пожалуй, даже одержимость. Я один выкладывал эти узоры – больше суток, без перерыва. Я чуть не умер здесь…
Он замолчал и сделал знак Воронину.– Вот – начало Лабиринта, – показал Воронин Егору. – Ступая только по белой линии, следуй за ее поворотами и – только вперед, пока не дойдешь до центра.
– И всего‑то? – бесшабашно спросил Егор и смело ступил на начало узора.
Ничего не произошло. Егор оглянулся на Воронина и Дворжецкого – оба они стояли с напряженно‑серьезными лицами – и он опять ощутил острый укол скептицизма, вдруг почувствовал себя легковерным глупцом, которого разыгрывают два остроумных хитреца.– Да ну, – махнул рукой Егор, намереваясь бросить всю эту дурацкую затею с посвящением в принцы Янтарного королевства. – Бред какой‑то…
– Не сходи с Лабиринта! – заорал Воронин дурным голосом. – Только вперед!
Но Егор уже и сам ясно понял, что не может шагнуть в сторону или, тем более, назад. Одна только мысль об этом пугала до дрожи и мурашек по спине. Он попал под власть Лабиринта, и власть эта была велика, что там ни думай себе по поводу вымыслов Роджера Желязны. Единственный выход был – пройти весь путь до конца.
Егор медленно двинулся вперед. Идти было трудно; воздух словно загустел вдруг, уплотнился, превратившись в вязкий кисель, в резиновый клей, и приходилось всем телом, напрягая все мускулы, продавливать его упругое сопротивление. Дышалось тоже тяжело. Егор взмок от постоянного напряжения мышц, но упрямо, по‑бычьи наклонив голову, пер вперед – шаг за шагом – только вперед.
На одном из поворотов Лабиринта Егор, чудовищным усилием скосив глаза, посмотрел в сторону стоявших у входа Дворжецкого и Воронина. Их темные фигуры казались нечеткими, размытыми и колеблющимися, словно виделись они сквозь слой раскаленного воздуха. А может быть, это просто пот заливал глаза и мешал смотреть.
Магическая или какая‑либо иная, но сила у Лабиринта была, вне всяких сомнений.
Егор брел, едва переставляя ноги, и в его памяти, как будто сами собой, появлялись и пропадали разные фразы, цитаты и просто обрыки, представлявшиеся исполненными глубокого смысла. Вот, прямо сейчас: …не отвлекайся, не забывай, что нужно все время идти дальше! Не останавливайся, что бы с тобой ни происходило… Затем, через пару шагов, словно радиоприемник, перенастроенный на другую волну: …если твой путь впечатан мелом в асфальт, куда ты пойдешь, когда выпадет снег?.. Еще шаг, еще. …секрет заключается в том, чтобы постоянно идти вперед и не прекращать усилий, даже когда перестаешь двигаться… Боже, какая усталость! В‑впер‑ре‑од! …мой путь длинней, чем эта тропа за спиной… Неожиданно все кончилось. Слабый порыв прохладного ветра в разгоряченное лицо, и всякое сопротивление исчезло. Егор едва не упал ничком. Он расставил ноги пошире, но все равно чувствовал себя как моряк в хорошую качку, да еще и коленки тряслись.– Поздравляю, – с улыбкой сказал Дворжецкий. – Теперь ты стал одним из нас.
А Воронин, сияя, показал Егору два больших пальца.– И что теперь? – утираясь рукавом, хрипло спросил Егор. – Может, попросить Лабиринт перенести меня в какое‑нибудь более приятное место? Он сможет это исполнить?
Дворжецкий и Воронин обменялись быстрыми тревожными взглядами.– Не стоит, пожалуй, – мягко сказал Воронин Егору. – Ты лучше ножками своими, ножками шевели. Можешь смело ступать по узору, теперь Лабиринт ничего тебе не сделает.
– А мог бы?
– Вполне.
Первый шаг Егор сделал с опаской, будто на тонкий лед. Но теперь Лабиринт вел себя как обычный кафельный пол, однако, Егор знал, что он только притворяется.
Дворжецкий смотрел на Егора с непонятным выражением во взоре.– А где же мой меч? – спросил у него Егор голосом хитрого мальчугана, которому взрослые за хорошие отметки обещали подарок.
– Будет тебе меч, – ответил Дворжецкий. – Ступайте оба на улицу и ждите там.
На улице Егор присел на нагретый солнышком капот жигулей, подставил лицо ветерку, утомленно вздохнул. После прогулки по Лабиринту он не прочь был и полежать, только полежать было негде.
Воронин остановился рядом, взглянул на Егора сочувственно – видимо, припомнив свой собственный опыт инициации; сказал:
– С этого момента твой статус изменился, и Ёсицунэ Минамото может пытаться убить тебя только вызвав на поединок по всем правилам бусидо.
– Ёсицунэ Минамото – это тот длинноволосый продавец из магазина Проспект? – уточнил Егор.
– Да.
– Ну, теперь я чувствую себя гораздо спокойнее, – с сильным сарказмом сказал Егор. – Выходит, все, чего я добился – что на меня не будут нападать исподтишка, а только после предупреждения.
– Это немало, согласись, – сказал Воронин. – Предупрежден – значит вооружен. Кстати, об оружии. Ты сам‑то как думаешь, сможешь справиться с Ёсицунэ, если придется сражаться с ним на настоящих мечах?
– Наверное, – сказал Егор. – Он фехтует неплохо, но ограниченно. Только я не собираюсь с ним драться.