Чтение онлайн

— Моя твоя давай…

Не слушая его, та взглянула на ценник пелерины и сказала:

— Два пятьдесят девять.

— Что твоя говори?

— Два доллара пятьдесят девять центов.

Он сокрушенно покачал головой и отправился дальше.

Когда эскимосы были здесь на экскурсии, их поднимали наверх на лифте и эскалаторе, но сейчас он не смог отыскать ни того ни другого. Посему он поднялся по обычным ступеням на второй этаж и тщательно его обследовал. По счастью, нужная ему секция обнаружилась уже на третьем этаже — он узнал ее сразу же, испытав радостное облегчение. Это была секция детских игрушек.

— Моя хоти самолет, — сказал он продавщице.

Та вздрогнула, увидев перед собой столь необычного клиента.

— Вы об этих моделях аэропланов? Ах да, теперь я вспомнила — вы все приходили сюда несколько недель назад.

Продавщица покрутила резинку моторчика и запустила модель под потолок зала. Пан-и-Трун восторженно наблюдал за ее полетом.

— Сколько моя давай? — спросил он.

— За это?.. Модели идут со скидкой по девяносто девять центов, цена снижена с полутора долларов.

Пан-и-Трун уныло оглядел свои финансы.

— Моя стока не моги, — сказал он. — Твоя давай за это?

— Нет, этого не хватит.

Глубоко расстроенный, он, однако, принял удар судьбы с улыбкой, словно это была величайшая в мире шутка, и пошел было прочь, но что-то в его облике тронуло продавщицу.

— Постойте-ка, вы. Если это все ваши деньги, вы можете попытать счастья в магазинах «Тысяча мелочей». Может, у них найдутся модели поменьше и подешевле этих.

— Тысяся мелосей?

— Один такой магазин есть недалеко отсюда. — Она подозвала мальчишку-разносчика. — Эрл, ты не отведешь этого… этого эскимоса в «Тысячу мелочей» за углом? Он, похоже, плохо понимает, что к чему.

Эрл окинул взглядом Пан-и-Труна и спросил с видом оскорбленного достоинства:

— Мне идти по улице рядом с этим?

— Ладно, не задавайся — было бы с чего. Я скажу мистеру Ричардсу, что отослала тебя с клиентом. Послушайте, мусью, или как там по-вашему, этот мальчик сейчас отведет вас куда нужно.

В считаные минуты Пан-и-Трун был доставлен к дверям соседнего магазина, через которые туда-сюда сновали люди. Но долго блуждать там ему не пришлось: неподалеку от входа он увидел прилавок с целой грудой всевозможных замков — висячих, врезных, накладных, секретных — и, крякнув от удовольствия, прямиком направился туда.

Замки были его страстью — еще совсем маленьким мальчиком он добыл свой первый замок, найдя его среди прочих вещей с раздавленного льдами русского парохода. Настоящих детских игрушек у него никогда не было, и он провел много часов, разбирая и собирая этот замок. Позднее миссионер подарил ему еще один, а очередное кораблекрушение добавило в его коллекцию сразу несколько штук. Эта его страсть к замкам носила чисто теоретический характер, ибо практического применения для них у эскимосов не было за отсутствием в снежных иглу дверей; однако дорожные сундуки, которые им дали для поездки на юг, были снабжены столь хитроумными запорами, что только Пан-и-Трун был способен отпереть их, пользуясь куском изогнутой проволоки.

Он выбрал и купил хороший замок. За те же деньги он мог бы купить целых три штуки, но он знал толк в замках и не соблазнился примитивной дешевкой.

До отдела игрушек в «Тысяче мелочей» он так и не дошел — хотелось поскорее вернуться на выставку, чтобы исследовать свое новое приобретение. Для полного счастья ему недоставало разве что поездки на городском транспорте. И он забрался в подошедший троллейбус.

Ездил он около часа, гордый и очень довольный собой. Он дал кондуктору пять центов, а кондуктор дал ему прокатиться; потом он дал кондуктору еще пять центов, и тот дал ему прокатиться снова.

А потом движение застопорилось на перекрестке, и глаза Пан-и-Труна со все возрастающим интересом вперились в картину за окном.

Он смотрел на девушку, которая сидела в сверкающей машине с открытым верхом. Она была (и не исключено, что на самом деле, а не только в его воображении) самым красивым созданием из дотоле им виденных — эффектная блондинка, будто сошедшая с рекламного плаката или с журнальной обложки. При этом во взгляде ее было заметно беспокойство, а губы нервно кривились.

Рядом с ней сидел мрачный молодой человек; впрочем, на него Пан-и-Трун взглянул лишь мельком.

«Это дочь вождя, — сказал он себе. — Наверняка это дочь великого вождя, хозяина одной из самых богатых факторий Америки».

Пан-и-Трун горестно вздохнул, когда пробка рассосалась и машина с девушкой укатила вперед. Теперь ему нечем было любоваться, оставалось только размышлять. Каким же далеким казался ему сейчас родной край с его снежными просторами! Но даже те снега уступали белизной коже этой девушки. Именно в этот момент Пан-и-Трун понял, что ему не хочется возвращаться домой.

Спустя полчаса, когда он уже начал подумывать о завершении троллейбусной поездки, на глаза ему вновь попалась та самая машина. Она стояла на обочине, и молодой человек пытался снять одно из колес, а девушка наблюдала за его действиями, перегнувшись через дверцу. Троллейбус прогрохотал мимо них, но прежде, чем он достиг ближайшего угла, Пан-и-Трун подскочил к двери с криком:

— Моя выйди! Моя выйди здеся!

На углу он дождался, когда троллейбус отъедет подальше, а затем с невинно-гуляющим видом двинулся в направлении машины.

В своих мягких мокасинах он шел столь бесшумно, что девушка заметила его лишь в тот момент, когда он оказался в шаге от нее. От неожиданности она слабо вскрикнула. Молодой человек поднял голову, прервал свое занятие и уставился на Пан-и-Труна.

— Что это такое? — прошептала девушка. — С виду настоящий эскимос.

— Откуда он тут взялся?

— Взгляни, на нем соломенная шляпа.

Пан-и-Трун убрал руки за спину и расплылся в приветственной улыбке.

— Интересно, он разбирается в ремонте колес? — пробормотал молодой человек. — Может, он сумеет залепить дырку ворванью или еще чем? Как думаешь?

— Тебе нельзя со мной разговаривать, Вестгейт. Я держу свое слово. — Она понизила голос: — Однако этот полярный фрукт явно настроился составить нам компанию.

И «полярный фрукт» был настроен именно так. Когда колесо наконец слетело со ступицы и покатилось по мостовой под уклон, Пан-и-Трун кинулся следом, поймал его и прикатил обратно к машине.

— Многа спасиба, — сказал он гордо.

— Не за что, — отозвалась Эдит Кэри. — Вы сами откуда?

— Моя из Лапландия.

— И что вы делаете так далеко от своего дома?