Чтение онлайн

Таким образом, наиболее приближенная к истине картина вырастает из множества независимых ошибок отдельных инвесторов. Поскольку каждый индивид является лишь малой частью целого, глупо просить индивида объяснить целое. Когда вы это осознаете, то поймете, что «говорящие головы» на телевидении всего лишь удовлетворяют человеческую потребность в экспертном мнении, которое на деле мало что значит.

Хотя индивидуальная независимость важна, она не всегда преобладает. Дело в том, что люди – как и многие другие животные – существа социальные. В социальной природе человека есть не только свои плюсы, но и минусы. Например, возьмем подражание. Оно может быть невероятно полезным, особенно когда кто-то владеет важной информацией, которой нет у вас. Но, как и со многим другим в этой жизни, слишком много хорошего – это плохо. Бездумное подражание может привести к негативным последствиям – от смешных (увлечение питомцами-булыжниками [1] ) до катастрофических (крах фондового рынка в 1987 г.).

Вот почему в том, что касается рынков, недостаточно иметь собственное мнение; необходимо учитывать мнения других участников рынка. Неоклассическая экономическая теория любит рассматривать людей как дедуктивные машины, обладающие способностью переходить от общих положений к частным выводам. Проблема в том, что даже в простейших ситуациях (возьмите игру в крестики-нолики) у нас элементарно не хватает вычислительной мощности для дедуктивного мышления. Люди непревзойденны в своем умении находить закономерности – они настолько преуспевают в этом, что зачастую видят закономерности там, где их нет. Исключите рациональное принятие решений и увидите, что вещи становятся гораздо сложнее.

Инвестирование – это интерактивная, вероятностная и насыщенная помехами среда. Вот почему успешный инвестор должен быть в том числе и хорошим психологом. К сожалению, нет единого источника ответов на все вопросы, и совершенствование требует постоянных усилий. Но это единственный путь к успеху. Как однажды заметил Пагги Пирсон: «Всё в этой жизни – чистая психология».

Что в жизни зебр служит источником стресса? Стрессоры у зебр имеют естественную природу – на зебру напал лев, ей удалось убежать, но лев все равно будет пытаться заполучить ее на обед. Благодаря эволюции, зебры, как и большинство других животных, включая людей, очень действенно реагируют на такие чрезвычайные ситуации.

Теперь составим список ситуаций, которые вызывают стресс у вас. Скорее всего, он не будет совпадать со списком зебры. По большей части наши стрессоры являются не естественными, а ментальными: сроки сдачи проектов на работе, доходность купленных на прошлой неделе акций, личные взаимоотношения. Наши источники стресса носят преимущественно психологический и социальный характер.

В своей замечательной книге «Почему у зебр не бывает язвы желудка?» видный нейрофизиолог и специалист по стрессам Роберт Сапольски высказывает ключевую мысль: физиологические реакции нашего тела хорошо приспособлены для ответа на краткосрочные физические угрозы – те, с которыми люди сталкивались на протяжении большей части своего существования. Проблема в том, что психологический стресс, с которым мы сталкиваемся сегодня, вызывает те же самые физиологические реакции. Источник стресса изменился, но реакции остались прежними. Вот почему психологический стресс, особенно хронический, выводит наш организм из равновесия и в результате может привести к серьезным заболеваниям и существенному снижению эффективности1.

Как мы реагируем на стресс? Сапольски замечает, что наши реакции чаще всего бывают «недальновидными, неэффективными, мудрыми на цент и глупыми на доллар». Тело мобилизуется для того, чтобы справиться с прямой краткосрочной угрозой. Такая реакция оправданна в кризисных ситуациях, но может обойтись очень дорого, если вся ваша жизнь – сплошной стресс2.

Исследования показывают, что стресс возникает в отсутствие предсказуемости и контроля, у которых общий элемент – новизна. При этом наблюдаемые сегодня тенденции в экономике и индустрии управления активами существенно усиливают ощущение непредсказуемости и неподконтрольности.

Например, отсутствие предсказуемости проявляется в ускоряющихся темпах инновационных изменений в мировой экономике. Так, средний срок жизни компаний, входящих в индекс S&P 500, сократился с 25–35 лет в 1950-х гг. до 10–15 лет сегодня (см. приложение 10.1)3. Красочные взлеты и падения компаний в последние годы лишь подтверждают ощущение того, что сегодня бизнес стал менее предсказуемым, чем когда-либо прежде.

Об отсутствии предсказуемости говорят и данные о волатильности. Если на уровне рынка волатильность фактически не изменилась, то риски, связанные с отдельными компаниями, постоянно росли начиная с 1970-х гг. Поэтому, несмотря на в целом незначительное повышение волатильности рыночного портфеля за последние несколько десятилетий, сегодня управляющие активами сталкиваются с гораздо более высоким риском неправильного выбора акций4.

Ощущение потери контроля связано не только собственно с управлением портфелем, но и с оценкой портфеля его владельцами. Инвесторы и рейтинговые агентства оценивают результаты деятельности взаимных фондов не реже чем раз в три месяца, и, чтобы удержать активы в фонде, управляющие стараются свести к минимуму ошибку при отслеживании базового индекса. А это, как правило, требует частой корректировки портфеля и ведет к краткосрочной торговле5. В известном смысле такую концентрацию управляющих активами на уменьшении ошибки отслеживания можно понять: что толку беспокоиться о доходности портфеля через три года, если через полгода доходности ниже рыночной можно лишиться работы? Но «приклеиваться» к индексу невыгодно для инвесторов.

Озабоченность в связи с более капризной и непостоянной клиентской базой вполне оправданна. В 1950-х гг. средний период держания средств во взаимном фонде составлял более 15 лет. К 2006 г. период держания сократился до четырех лет6. Даже администраторы пенсионных фондов начали активно нанимать и увольнять управляющих активами. Например, в 2001 г. штат Флорида отказался от услуг фонда Alliance Capital отчасти из-за убытков по Enron – несмотря на хорошую долгосрочную доходность фонда7.

Думаю, что осознаваемое отсутствие предсказуемости и контроля вызывает у многих управляющих активами хронический стресс. А предсказуемые реакции на стресс приводят к принятию неоптимальных решений по управлению портфелями.

Какова естественная реакция на стресс? В сущности, мы запрограммированы на то, чтобы решать проблемы бизнеса немедленно. И у нас подскакивает кровяное давление, тело мобилизует мышцы, краткосрочная память улучшается, а долгосрочные заботы, скажем, об иммунной системе и репродукции, отодвигаются на задний план. Физический стрессор в краткосрочных проектах может стать вопросом жизни и смерти. По прошествии стресса мы можем вернуться к более уравновешенному состоянию. Но хронический стресс все время держит нас начеку, нарушая естественное равновесие.

Для управляющих активами особенно важно, что стресс провоцирует внимание на краткосрочных результатах8. Как показывают последние исследования, люди (как и другие животные) часто предпочитают небольшое немедленное вознаграждение более крупному вознаграждению в будущем. Например, предпочитают получить одно яблоко сегодня, чем два яблока завтра. Но если выбор отстоит от текущего момента достаточно далеко (например, одно яблоко через год или два яблока через год и один день), люди готовы подождать более высокого вознаграждения. Акцент на краткосрочном выигрыше за счет более привлекательного долгосрочного вознаграждения ведет к не лучшим результатам для долгосрочных инвесторов9.