Чтение онлайн

В опубликованном же почти на тридцать лет ранее, в 1970 г., исследовании А. З. Окорокова сообщается, что «к началу 1917 г. „Русское слово“, например, выходило тиражом 600–800 тыс. экз. (временами печаталось более 1 млн. экз.), „Биржевые ведомости“ — 120 тыс., „Новое время“ — 60 тыс., „Речь“ — 40 тыс., „Раннее утро“ — 60 тыс., „Русские ведомости“ — 50 тыс., „Утро России“ — 30 тыс., „Петербургский листок“ — 80 тыс. Тираж газеты „Копейка“ превышал 1 млн. экз.» [67] . Причём этот автор ссылается на данные из двух источников — статью «К вопросу о распространении» в еженедельном сборнике «Красная печать» [68] Отдела печати ЦК РКП (Центрального комитета Российской коммунистической партии) за 1924 г. и брошюру С. Срединского «Газетно-издательское дело», также за 1924 г. Действительно, оба этих источника подтверждают изложенное у А. З. Окорокова, а затем у И. В. Кузнецова. Кроме того, в материале С. Срединского даётся более, чем исчерпывающий ответ на вопрос об объёмах выпускавшихся в канун войны и революции большевистских изданий. Так, тираж выходившей в Петербурге в 1912–1914 гг. (то есть до официального запрета) газеты «Правды» поначалу был даже для тогдашнего масштаба велик: её первые номера печатались в количестве 80–85 тысяч экземпляров. При этом надо обязательно учитывать, что в рознице номер «Правды» стоил 2 копейки, что и обеспечивало благоприятные условия для увеличения спроса в малоимущей рабочей среде. Впоследствии же, по С. Срединскому, «благодаря многочисленным преследованиям не только самой газеты и её сотрудников, но и подписчиков и даже просто читателей, тираж несколько понизился и в течение последующих двух лет колебался в пределах 40–50 тысяч, падая в моменты особенно сильного преследования до 35 и поднимаясь в моменты острого подъёма рабочего движения до 60 тысяч в день. Из этого количества приблизительно половина расходилась в Петербурге, а вторая половина — по всей рабочей России: от Архангельска до Баку, от Риги до Владивостока… Февральская революция 1917 года отразилась как на увеличении тиража, так и числа газет. Во множестве появились социалистические газеты, до того запрещённые. Однако все они представляли скромную величину по сравнению с могуществом буржуазной прессы. Тираж московской большевистской газеты „Социал-Демократ“ в октябре 1917 г. не превышал 45 тыс. Достаточно сказать, что в это время тираж „Русского Слова“ достиг рекордной для русской печати цифры — 1 200 000 экземпляров в день» [69] .

С тиражами других, не большевистских изданий ситуация складывалась примерно таким же образом. По современным исследованиям, тираж меньшевистской газеты «День» в течение 1917 г. колебался в пределах 38–50 тыс. экз., «Живого слова» — 30–85 тыс. экз., «Известий Петроградского совета» — 100–215 тыс. экз., «Новой жизни» — 62–115 тыс. экз., «Нового времени» — 55–100 тыс. экз., кадетской «Речи» — 50–100 тыс. экз., большевистской «Правды» — 42–100 тыс. экз. [70]

В совокупности эти данные с очевидностью доказывают, что тиражи большевистских изданий не превышали тиражей других партийных изданий и тем более не могут претендовать на звание «баснословных».

Между тем издание газет и журналов любой направленности во все времена было делом нелёгким. Расходы издательского предприятия и тогда, и по сей день складываются из затрат на доставку по подписке (основная статья, если издание подписное), на бумагу (вторая по значимости статья расходов), на полиграфические услуги (третья по значимости) и, в меньшей степени, на оплату редакции и хозяйственных нужд. Доходная часть бюджета газет формируется из средств, поступающих от подписки, розничных продаж, а также от размещения объявлений, то есть оплачиваемой рекламы, которая у некоторых изданий становится основным источником (в начале ХХ в. был ещё доход от продажи макулатуры).

При этом рекламная составляющая в доходах большинства газет была разнообразной. Так, большие объёмы рекламы публиковали меньшевистский «День» и кадетский официоз «Речь»; разумеется, публиковали рекламу и демонстрировавшие отстранённость от политических процессов и официально беспартийные издания — от бульварной газеты «Живое слово» и «Газет-копеек», выходивших в крупных городах, до солидного «Русского слова» И. Д. Сытина.

Содержательный характер рекламы также отличался в зависимости от «статуса» (массовости и влиятельности) газет, в которых размещались объявления о тех или иных товарах и услугах. Но некоторые виды рекламы были общими для разных изданий. Так, реклама ежедневных представлений цирка Чинизелли публиковалась одновременно и ежедневно в «Дне» и «Речи». Значительный объём газетной площади систематически отводился также следующим видам рекламы: банковским отчётам; театральным и цирковым постановкам (модульной, с графическими изображениями, при этом замечу, что театральные и цирковые постановки в течение всего 1917 г. пользовались повышенным интересом публики); лекарственным препаратам (модульной, с графическими изображениями); текстовым объявлениям об оказании различного рода медицинских услуг; текстовым объявлениям о различного рода обучающих курсах; текстовым объявлениям о сдаче в аренду жилых и коммерческих помещений; рекламе запасных частей для конных экипажей; рекламе папирос (с графикой); большим спросом пользовалась также в различных изданиях публикация объявлений о похоронах и соболезнований, занимавших подчас до 1,5 страницы в одном выпуске, и др.

Кроме того, во многих случаях в 1917 г. (как и теперь) выпуск изданий зависел от прямого финансирования — от того, что на современном языке называется спонсорством. Известно, что, например, суворинское «Новое время» использовало средства «Русско-французского банка», кадетская «Речь» — «Азово-Донского банка», меньшевистский «День» — Банковской конторы Лесина [71] ; московское «Утро России» финансировалось крупнейшими предпринимателями Центрально-промышленного района, такими, как А. И. Коновалов, Н. Д. Морозов, С. И. Четвериков, Д. В. Сироткин, П. А. Бурышкин [72] — не считая того, что основателем газеты, как уже упоминалось, был представитель известного рода предпринимателей П. П. Рябушинский. Кроме того, что касается изданий кадетов и октябристов, финансовую помощь им оказывали С. М. Проппер, И. Д. Сытин, Г. Д. Лесин и другие промышленники и банкиры, близкие к октябристско-кадетским кругам, а также Международный, Русско-азиатский, Азовско-донской, Волжско-камский коммерческий и Франко-русский банки, межпартийный финский совет и «старофинская» партия.

Характерно, что из всех приведённых традиционных источников заработка, включая доходы от рекламы и прямое финансирование, большевистская печать, а также плехановское «Единство» использовали лишь поступления от розничных продаж и пожертвований рабочих, которые вряд ли возможно отнести к разряду финансового спонсорства, подобно банковскому, хотя пожертвования рабочих достигали подчас немалых размеров: таким образом эти издания подчёркивали свою принадлежность исключительно малоимущим, трудящимся слоям.

Однако любые параметры приобретают ценность лишь в случае их соотнесения с покупательной способностью того слоя населения, на продажи в котором рассчитывают конкретные издания. Разумеется, галопировавшая в 1917 г. инфляция, как это видно хотя бы из приведённой выше динамики курса рубля, живо затрагивала показатели покупательной способности всех слоёв населения, а в особенности самого малоимущего — городских рабочих. Точную картину происходившего поможет установить сравнительный анализ величин оплаты труда и цен на товары и услуги.

Естественно, первостепенный интерес представляют цены на продовольствие, нехватка которого к середине 1917 г. ощущалась уже настолько остро, что речь шла о надвигавшемся голоде. Для упорядочения распределения продовольствия в столице был учреждён специальный комитет, чьи постановления, регулировавшие цены на продукты, публиковались в печати. Например, следующие характерные объявления опубликовала 27 августа кадетская «Речь»: «Такса на яйца и соль. Оптовая цена: яйца сырые — 201 руб. 60 коп. — за ящик со склада Центральной продовольственной управы. Соль — 2 руб. 20 коп. за пуд (с кулем). Розничная цена: яйца сырые — 1 руб. 60 коп. за десяток (без брака и боя), яйца варёные — 19 коп. за штуку, соль — 3 коп. за фунт»; «От Петроградского центрального продовольственного комитета. Обязательное постановление. О продаже телятины… Розничная цена: 1-й сорт задняя часть — 1 руб. 50 коп. за фунт, 2-й сорт передняя часть — 1 руб. 24 коп. за фунт». Пересчёт по соответствию стандартного американского и английского фунта 453,59 грамма и старорусского пуда — 40 фунтам, или 16,38 килограмма, даёт следующие интересные результаты.

Регулируемые цены на продовольствие в Петрограде в августе 1917 г.

Конечно, помимо продовольствия как рабочие, так и другие категории населения испытывали потребность в затратах на целый ряд необходимых товаров и услуг из непродовольственного сектора. Данные, собранные из рекламных объявлений, публиковавшихся в газетах того времени, формируют следующую ценовую картину.

Цены на товары и услуги, рекламировавшиеся в газетах Петрограда в 1917 г.

Кроме того, для выяснения покупательной способности той или иной категории населения, в частности рабочих (а именно к этому мы здесь стремимся), потребуются сведения о величинах дохода (в случае с рабочими — о величинах средней зарплаты). По данным из приведённого экономического обзора в плехановском «Единстве» от 21 декабря 1917 г., «в расценках большинства железных дорог за первую половину 1917 г. мы находим цифру денного заработка для среднего мастера 8 руб., тогда как в промышленных центрах тот же мастер зарабатывал от 12 до 17 руб. в день. С тех пор, правда, железнодорожникам были даны большие прибавки, но и городские рабочие не отставали по части прибавок». С учётом этих данных возьмём для расчётов среднюю величину дневного заработка квалифицированного рабочего в 12 руб., тогда величина его месячного дохода в 1917 г. составит 312 руб. (из расчёта 26 рабочих дней, по 6 дней в неделю, как это было принято в то время). Учтём в его тогдашнем существовании, во-первых, транспортные расходы: возьмём стоимость 15 коп. за проезд в трамвае в один конец раннего движения в день и 20 коп. — за проезд в обратном направлении, то есть 35 коп. за один рабочий день, что составит 9,1 руб. в месяц. Используем также ещё один важнейший показатель — способность обеспечения за зарплату питанием самого рабочего и его семьи: выясняется, что на примерно 300 руб. в месяц можно было приобрести почти 100 кг телятины 1-го сорта.

Разумеется, необходимо учитывать, что данные по заработкам, приведённые «Единством», относятся к первой половине 1917 г., а цены на мясо — к августу. При этом галопировавшая инфляция, — а курс доллара в это время, напомним, повышался на 83 пункта в течение всего 11 дней, — фактически обесценивала любую заработную плату: поэтому на самом деле рабочий, конечно, не мог приобрести на свою зарплату, насколько внушительной бы она ни казалась, 100 кг телятины. Тем не менее, и в таких условиях затраты на покупку, к примеру, 30 номеров меньшевистской газеты «День», по 12 коп. за номер в середине 1917 г., составляли совсем небольшую сумму — 3,6 руб. в месяц. И если ежегодник газеты «Речь» стоимостью 3 руб. вряд ли входил в перечень предметов первой необходимости рабочего, то брошюру Г. В. Плеханова «Тезисы Ленина, или о том, почему бред бывает подчас интересен» по цене 10 коп. за экземпляр он вполне мог позволить себе приобрести без особого ущерба для бюджета семьи. Покупательная способность рабочих, таким образом, особенно с учётом многочисленности этого социального слоя, была достаточно высокой для того, чтобы за счёт подписки, покупки в розницу и дополнительных добровольных пожертвований обеспечить устойчивое финансовое положение рабочей печати.