Чтение онлайн

Белогвардейское командование, дознавшись о замыслах подполья, разоружило и расформировало воинские части, подготовленные к восстанию. Некоторых из них спешно отправили на фронт. Удалось вооружить лишь немногих рабочих: ашхабадские арсеналы были пусты, кроме небольшого количества допотопных берданов, там ничего не оказалось. Так сорвался план вооруженного восстания63.

Скоропалительно задуманный план подготовки восстания (за 20 дней!) был явно обречен на провал. Это вскоре поняли и сами подпольщики.

В мае и июне в связи с наступлением советских войск, освободивших Байрам-Али, Мерв, Кушку и Тед-жен, и активизацией деятельности подполья на рабочие и большевистские организации обрушилась новая волна репрессий. В конце мая белогвардейская контрразведка схватила двух руководителей ашхабадского подполья

С. Г. Арутюнова и П. Ф. Панькина. Из Ашхабада и западных районов Закаспия высылались все, кому белогвардейские власти мало-мальски не доверяли. Одно только подозрение в связях с большевиками или сочувствии им влекло за собой расстрел. Арестованные исчезали бесследно. В ашхабадских тюрьмах за контрразведкой числилось до 400 политических заключенных. Белогвардейские власти объявили мобилизацию, рабочих гнали на фронт под страхом расстрела64.

После 1 июня 1919 года руководители ашхабадского большевистского подполья получили важное письмо. Начальник Политотдела Реввоенсовета Закаспийского фронта В. Мальков писал

В скором времени советские войска продвинутся к Асхабаду, по тем не менее для успешной и полной ликвидации авантюры активное участие верного коммунизму пролетариата с вашей стороны необходимо.

Основные задания действий указаны в инструкции, при сем прилагаемой, остальные детали и мероприятия поручаем разработать самой организации.

Самое главное внимание обратите па связь между нами… В дело организации привлекайте только испытанных и верных работников, соблюдая крайнюю осторожность.

Инструкция предлагала подпольщикам следующий план действий:

1. К моменту подхода советских войск к Асхабаду немедленно освободить заключенных товарищей из-под стражи. 2. Завязать тесное сношение между преданными работниками Асхабаде, Кизыл-Арвата и Красноводска. 3. Организовать тесное сношение с Политическим отделом фронта. 4. Разработать план активного вооруженного восстания к моменту подхода советских войск, воспользовавшись паникой. 5. Разработать план к захвату в плен руководителей, устроив за ними слежку. 6. Стремиться к разложению и уничтожению сил противника и бороться против распространения провокаций.

Позже командование советских войск прислало к ашхабадским подпольщикам своего связного О. В. Авакимова [40] «с особым поручением для словесной передачи инструкции Асхабадской организации РКП»66.

Связь с Реввоенсоветом, несомненно, вдохновила большевистское подполье, способствовала активизации его деятельности по разложению белогвардейского тыла. Как видно, и командование советских войск настаивало — вначале письменно, а затем через связных устно — на «активном вооруженном восстании». Но насколько подполье было к нему готово и целесообразно ли было такое выступление при сложившейся ситуации?

Анализ объективной обстановки говорил не в пользу вооруженного выступления. При существовавшей разобщенности рабочих вследствие предательской политики эсеро-меньшевистских лидеров, при отсутствии сильных вооруженных отрядов и единого руководящего центра, в условиях жесточайших репрессий и слежки восстание заведомо было обречено на разгром. После ареста двух членов подпольного комитета оставшиеся на свободе большевики, особенно руководители организации, почти каждую ночь меняли квартиры, скрывались по подвалам, заброшенным колодцам и сараям [41] .

Вскоре контрразведка схватила группу подпольщиков, в том числе П. И. Успенского [42] , Крестильникова, А. Дизера, Н. Я. Жука, Гаврилова и других. Успенский и Дизер были расстреляны. Перед уходом из Ашхабада белогвардейцы расстреляли многих рабочих67.

Нельзя было ставить серьезно вопрос о восстании, когда подпольщики почти не имели оружия и людей, способных вести бой с многочисленными гарнизонами белых, нукерами туркменских националистов и с отлично вооруженными англичанами, остававшимися в Красноводск. Правда, вначале подполье могло рассчитывать на некоторые воинские части в Ашхабаде и Байрам-Али, но вскоре лишилось и этого резерва.

А. И. Микоян в 1919 году написал В. И. Ленину записку с просьбой принять его перед отъездом на Кавказ, рассчитывая получить указания о подготовке и проведении восстания в Грузии. «Дело в том, что грузинские товарищи… просили обязательно привезти им ответ Ленина, — вспоминает А. И. Микоян. — Через пару дней Стасова по поручению Ленина сообщила мне, что о восстании в Грузии… сейчас решать нельзя и нецелесообразно. Наши войска ведут стремительное наступление на юге. Меняется не только военное, по и политическое положение. Это изменит обстановку и на Кавказе. По мере продвижения Красной Армии все эти проблемы будут рассматриваться и решаться с учетом конкретно сложившейся обстановки» б8.

В этом указании В. И. Ленина ярко выражен его гуманизм, величайшая забота о том, чтобы удачно избрать такой момент выступления, когда оно обойдется без людских потерь или с минимальными жертвами. Большевики Закаспия, вероятно, не знали о таком указании Ленина.

В апреле 1919 года Красная Армия начала наступление на Восточном фронте, в мае она была уже готова повести наступление на Закаспийском фронте. Не случайно Политотдел Реввоенсовета Закаспийского фронта, посылая руководителям ашхабадского подполья инструкцию, подчеркивал, что «самое главное внимание» следует обратить на связь подполья с советским командованием.

Руководители подполья, как уже говорилось, намечали вооруженное выступление на конец марта 1919 года, когда части Красной Армии стояли на станции Равнина, то есть во многих сотнях километров от Ашхабада, а наступление советских войск па Закаспийском фронте началось только в середине мая.

Большевистское подполье не имело никакой связи с ЦК партии. На западном берегу Каспия хозяйничали английские оккупанты вкупе с буржуазным мусаватистским правительством Азербайджана, на севере затаились банды Джунаид-хана, поддерживавшие тесную связь с Колчаком, бухарским эмиром и уральскими белоказаками, на востоке — фронт, на юге — Афганистан, кишевший белогвардейцами и английскими шпионами, и Иран, где стояли гарнизоны английских интервентов. Поднимать восстание в такой обстановке, идти в открытый бой после разоружения распропагандированных большевиками подразделений врага, ряда провалов и арестов, выявивших недостаточную организованность подполья, было равносильно самоубийству. Это привело бы к полному разгрому большевистского подполья, к бесцельной гибели многих верных Советской власти люден.

И все же подготовка к вооруженному выступлению не мимолетный эпизод, а один из важнейших этапов в деятельности большевистского подполья. Оказалось, что даже подготовка к восстанию вызвала весьма определенную реакцию в стане врага, посеяла в его рядах смятение. Прежде всего угроза восстания ускорила уход из Закаспия английских войск [43] , что в свою очередь способствовало успеху наступательных операций советских частей. 8 июля 1919 года белогвардейцы без боя бежали из Ашхабада.