Чтение онлайн

Встреча (вернее, столкновение) окончилась трагически. Подоплека дела заключалась в том, что еще в 1917 году в Быхове жлобинцы пытались арестовать верховного главнокомандующего русской армии мятежного генерала Корнилова. Но этому намерению воспрепятствовал конный туркменский полк, находившийся в охране Ставки верховного. И вот жлобинцы, увидев джигитов, внешне похожих на тех, которые охраняли Корнилова, потребовали, чтобы Степанов разоружил их. Степанов требование не выполнил и был убит. Жлобинцы разоружили весь его отряд, в том числе и туркменских джигитов.

Тем временем в Ашхабаде и Кизыл-Арвате 11–12 июля 1918 года вспыхнул контрреволюционный мятеж, пала Советская власть. 16 июля буржуазные националисты созвали в Безмеине свой «съезд». Ораз Сердар и Овезбаев, играя на честолюбии Эзис-хана, предложили ему примкнуть с отрядом к мятежникам, дескать, тогда его признают ханом все — и беднота, и баи, и аристократы.

Аннамурад Сарыез

Эзис-хан, узнав о разоружении своих джигитов, потеряв в лице красного командира Степанова единственное звено, связывавшее его с Советской властью, посчитал, что и ему угрожает опасность, утверждает И. В. Бухаренко. И тогда Эзис-хан вместе с отрядом мчится в Мерв, примыкает к белогвардейской банде23.

Когда 12 августа 1918 года английские интервенты перешли границу у станции Артык и в районе Байрам-Али вступили в бой с советскими войсками. Эзис Чапыков отошел в Агаланг и выжидал — чья же возьмет? Части Красной Армии, отражая натиск врага, освободили Мервский оазис, Теджен и, развив успешное наступление, 26 августа подошла к станции Каахка. Здесь завязались ожесточенные схватки с интервента ми и белогвардейцами.

Увидев, что красные отступают, Эзис-хан вступил с ними в бой под Душаком, причем советские войска потеряли до 60 человек убитыми. А 15 октября его отряд напал на Теджен, находившийся в тылу Красной Армии. Его мобильную конницу белогвардейское командование использовало то в авангарде своих войск, то в глубоких рейдах по тылам советских частей [57] .

От руки Эзис-хана и его молодчиков погибли нема-ло честных, преданных Советской власти людей. Так, по его приказу были убиты организаторы и командиры Тедженского красногвардейского отряда Ага Ханджаев (Ага Дели) и Текс Ходжаев (отряд, сформированный из туркмен, нес охрану местного Совета). Белому фронту Эзис-хан поставил около 1000 джигитов. Его подвижная конница заметно укрепила контрреволюционное воинство 24.

Итак, каким же представляется истинное политическое лицо Эзиса Чапыкова, в чем подоплека его действий?

Советское правительство Туркестана и командование Закаспийского фронта в те дни были информированы, что Чапыков «благожелательно относится к ташкентскому советскому правительству. Хан недоверчиво относится к англичанам и белым» (ашхабадскому правительству) 25. Но, не исключая в принципе возможности перехода Эзис-хана и его отряда па нашу сторону, следует все же констатировать, что в своих действиях он руководствовался прежде всего узкокорыстными, авантюристическими интересами, мечтал образовать «собственное» ханство; фактически же он был послушным орудием духовенства и тедженского байства. Послужив белым, а затем намереваясь порвать с ними, он не успел это сделать. На белогвардейском суде, рассказывают очевидцы, Эзис-хану не инкриминировалась связь с советским командованием26. Очевидно, заигрывание Эзис-хана с Советской властью было каким-то кратковременным тактическим ходом.

Эзис-хан, пользовавшийся в то время большим влиянием среди отсталого населения, особенно среди дайханства, своими действиями во многом напоминал украинского анархиста Махно; это был, можно сказать, его туркменский вариант.

Деникинский Осваг (осведомительное агентство) постоянно информировал своего «шефа», что туркменские националисты, главари различных племен, «стараются поставить себя в независимое положение», по-прежнему мечтают о «самоуправлении в Туркестане»27. Но Деникин, лелеявший монархическую идею о возрождении «единой и неделимой России», не допустил бы «самостийности» Закаспия, как и любой иной территории. Это понимали наиболее дальновидные представители туркменского народа.

В. И. Ленин отмечал, что «маленькие государства не могут объединиться для борьбы с большевиками, так как они боятся, что в случае их собственной победы и одновременной победы деникинщины восстановится Русская империя, которая снова не будет давать жить мелким народам»28.

В июле 1919 года ЦИК и Крайком партии Туркестанской республики получили из Москвы радиограмму ЦК РКП (б). В пей, в частности, говорилось: «…на основании принятой VIII съездом программы Коммунистической партии в интересах политики рабоче-крестьянской власти на Востоке необходимо широкое, пропорционально населению, привлечение туркестанского туземного населения к государственной деятельности, без обязательной принадлежности к партии…»29

Выполняя эти указания, местные советские органы и командование Закаспийского фронта привлекали к государственной деятельности не только трудящихся местных национальностей, но и представителей непролетарских слоев населения. Так, 1 августа в Полторацке (Ашхабаде) комиссия в составе турецкого капитана Казим-бея, агента по особым поручениям при Реввоенсовете республики В. Луценко и члена Политотдела Реввоенсовета Закаспийского фронта С. Г. Гейвандова рассмотрела вопрос «о привлечении туркмен Закаспийской области па службу в ряды Красной Армии». Чтобы оказать влияние на широкие массы, комиссия сочла целесообразным использовать отдельных туркменских родоначальников и видных мулл, для чего решила срочно созвать их съезд30.

Еще в июне 1919 года, когда Ашхабад находился под властью белых, в Келята, к Махтумкулн-хану, по заданию советского командования ездил Асмандурды Элеш-оглы. Он ознакомил хана с положением освобожденного Мерва, рассказал о миролюбивом отношении Советской власти и ее войск к туркменскому населению. После освобождения Ашхабада и Бахардена Махтумкули-хан и его соплеменники активно сотрудничали с Советской властью. Они собрали для Красной Армии около 600 верблюдов, много фуража, транспортных средств, помогли организовать запись добровольцев-туркмен, которые с боями дошли до Красноводска вместе с красноармейскими частями.

Советское командование, хорошо осведомленное о лояльности Махтумкули-хана, умело использовало его и в дальнейшем. С помощью этого популярного родового вождя были прекращены разбойничьи действия многих басмаческих шаек, которые нападали па мирное население, вступали в вооруженные схватки с советскими войсками 31.

Советское командование начало также переговоры с одним из вождей националистической контрреволюции, Сеидмурадом Овезбаевым, и гарантировало ему полную неприкосновенность, если он отдаст «свои познания, энергию и личную инициативу па служение освобождению пролетариата от ига капитала и империализма». Бывший лидер националистов принял эти условия.

29 декабря 1919 года председатель Реввоенсовета Закаспийского фронта Н. А. Паскуцкий предписал Овезбаеву сформировать новый Туркменский конный полк из 600 сабель32.

Но отдельные лидеры националистической контрреволюции до последних дней господства белогвардейщины занимали по отношению к Советам резко враждебную позицию. Ораз Сердар, хан Иомудский и Хаджи Мурат безуспешно пытались набрать на острове Челекен добровольцев для борьбы с советскими войсками. Ничего не добившись, как сообщала разведсводка советского командования от 8 февраля 1920 года, они с отрядом в 70–80 человек бежали в Иран 33.