Большевистское подполье Закаспия
Шрифт:
Почему же белогвардейская армия, к тому времени еще сильная, вооруженная современным оружием, отлично экипированная, оставила без всякого сопротивления Ашхабад — политический и экономический центр Закаспия?
«Этот вопрос мы задавали па занятиях комиссарам, командирам, — вспоминает ветеран гражданской войны в Закаспии М. И. Мирошниченко. — Они отвечали, что белогвардейщина не только была напугана сокрушительными ударами советских войск под Байрам-Али, Тедженом и Каахка, решимостью красных воинов освободить Закаспий, но и очень опасалась удара в спину со стороны большевистского подполья, которое готовилось поднять в тылу врага вооруженное восстание. Белогвардейское командование, опасаясь окончательного разгрома своих войск, было вынуждено оставить без боя Ашхабад. То же самое, что говорили нам на политических занятиях и в беседах, мы слышали на собраниях, митингах из уст таких военачальников и политических руководителей, как Паскуцкий, Тимошков, Иванов, Мжельский, и других»69.
Главная причина оставления белогвардейцами Ашхабада в том, что после поражения под Каахка они не имели достаточно сил, чтобы сдержать стремительное наступление советских войск. В то же время они никак не могли скинуть со счетов большевистское подполье, которое своими действиями все чаще давало о себе знать. Благодаря агитационно-массовой работе большевистского подполья у белогвардейского командования, угнетенного победами советских войск, создалось преувеличенное представление о силах наступавших частей Красной Армии.
После отступления белогвардейцев вышли из подполья ашхабадские большевики. Они созвали митинг рабочих, на котором был избран Временный революционный комитет, взявший власть в свои руки. Ревком навел порядок в Ашхабаде, на железной дороге, расставил караулы. 9 июля 1919 года трудящиеся Ашхабада и его окрестных сел восторженно встретили своих освободителей— передовые части Красной Армии.
5. ВОССТАНОВЛЕНИЕ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ
После освобождения Ашхабада оперативные сводки штаба Закаспийского фронта пестрели донесениями о переходе па сторону Красной Армии отдельных отрядов белогвардейских войск. 12 сентября 1919 года перешли две роты противника из отряда особого назначения, вечером того же дня — еще 10 конников. Днем раньше перебежали 22 человека.
В начале декабря батальон Сибирского стрелкового полка, настроенный в пользу Советской власти, перебив часть своих офицеров, целиком перешел на сторону советских войск 70.
Предыстория этих массовых переходов началась гораздо раньше, в Красноводске.
В трех километрах от берега стояла на якоре баржа «Григорьянц» — плавучая тюрьма, имевшая мрачную славу. В ее темных и душных трюмах вместе с уголовниками томились арестованные рабочие. Казанджикские большевики-подпольщики Е. Ф. Пашетных, Н. И. Кузнецов [44] , П. Бурментьев и другие подготавливали к побегу заключенных. Они склонили на свою сторону сочувствующих большевикам матросов, через них установили связь с подпольем Красноводска.
44
В Красноводском подполье, возглавляемом П. Я. Бесшапочным, работали его жена Мария Ивановна и ее сестра Анна — родные сестры казанджикского большевика-подпольщика Н. И. Кузнецова, томившегося в плавучей тюрьме. Ныне Анна Ивановна — персональная пенсионерка, живет в приволжском городе Камышине («Туркменская искра», 10 января 1970 г.).
Отряд особого назначения, охранявший и плавучую тюрьму, находился под влиянием красноводских подпольщиков, был настроен просоветски. С помощью солдат этой части и ее пулеметной команды подполье намечало поднять восстание и захватить Красноводск. Но белогвардейское командование внезапно отправило отряд на фронт. Распропагандированные большевиками еще в Красноводске, две его роты перешли на сторону Красной Армии 71.
Переход батальона сибиряков на сторону советских войск прямо связан с мужественной деятельностью 16 подпольщиц. Подполью было известно, что офицеры запугивали солдат «зверствами» большевистских войск, в рядах которых будто бы служат «озверелые» китайцы и мадьяры. Женщины-агитаторы сумели разоблачить нелепость подобных вымыслов и убедить солдат-сибиряков, что в Красной Армии служат простые рабочие и крестьяне и сражаются они за Советскую власть, которая принесла освобождение трудовому люду от царского гнета, от помещиков и буржуазии. Приблизительно в октябре белогвардейская контрразведка арестовала этих женщин. Среди них особенно известно имя Т. Островской, геройски перенесшей истязания в застенках контрразведки 72.
Побеги из красноводских тюрем в те дни не редкость. Здесь не обходилось без большевистского подполья, способствовавшего освобождению арестованных. Так, 35 заключенных при активном содействии подпольной организации сумели обезоружить караул, захватить 11 винтовок с патронами и бежать через Каракумы навстречу наступающим советским войскам [45] .
В ночь с 3 на 4 августа из плавучей тюрьмы бежали 10 человек. Среди них был Петр Колодин, осужденный вместе с большевиком В. И. Самцовым в 1918 году73.
45
Архивные документы белогвардейцев утверждают, что из плавучей тюрьмы убежали не 35, а 27 человек.
С. М. Киров в своем письме Л. М. Карахану (заместителю наркома иностранных дел РСФСР) рассказывал о злоключениях 22 красноармейцев и советских работников, прибывших в Астрахань 3 сентября 1919 года. После падения Советской власти в Мугани они отправились морем в Закаспий, навстречу наступающим советским войскам. С приключениями добрались до Красноводск, где их тут же схватили. Но патриоты не только сумели освободиться, по и даже захватили рейдовое сторожевое судно, на котором доплыли до Астрахани74.
Такие дерзкие побеги, по-видимому, удавались благодаря налаженной связи подполья с местами заключения. О том, что такая связь существовала, свидетельствует и арест почтового работника Кузьмука «за тайную передачу корреспонденции от заключенных»75.
Накануне неотвратимо приближавшегося краха белогвардейщины работа большевистского подполья вступила в новую, более активную фазу. Ослабели позиции эсеров и меньшевиков, которые теперь не имели, как прежде, заметного влияния в профсоюзах. Лидеры мелкобуржуазных партии все больше скатывались в зловонное болото измены. Отдельные эсеры, для виду арестованные властями, подсаживались в камеры заключенных-большевиков и просоветски настроенных рабочих76.
Усилилась руководящая роль большевиков, неизмеримо вырос их авторитет; рабочий класс видел в них выразителей своих интересов, свой авангард. Этому, несомненно, способствовали не только партийно-организаторская работа большевистского подполья, но и успешные наступательные операции советских войск, занявших Бами, Кизыл-Арват, Казанджик.
После освобождения Ашхабада центр большевистского подполья и революционной работы переместился в Красноводск. Там после ареста 22 подпольщиков оставшиеся на свободе большевики ушли в глубокое подполье, организацию возглавил поездной контролер Павел Яковлевич Бесшапочный [46] . Еще в начале 1919 года он привлек к себе внимание властей. В феврале Бесшапочный и вместе с ним Зорин, Небольсин, Сапожников, Мамыкин и Фоменко арестовываются по обвинению «в принадлежности к партии большевиков и как организаторы фракции этой партии при местном железнодорожном отделении…». Но против их ареста выступили железнодорожники, и под давлением общественного мнения власти вскоре освободили большевиков на поруки77.
46
П. Я. Бесшапочный, 1882 года рождения, родом из Воронежской губернии, по происхождению крестьянин. С 1916 года служил в армии, в учебной команде Ашхабада. После Февральской революции вошел в состав солдатской делегации, избранной, чтобы принять власть от начальника Закаспийской области. Делегаты были арестованы. В начале 1918 года в Ташкенте вступил в партию большевиков, на Бухарском фронте командовал красногвардейским отрядом.
В зависимости от обстоятельств подпольная организация широко использовала как нелегальные, так и легальные методы работы. Рабочие А. Фролов, Гудсков, Никушин, Балабин, Лазовский, Купин вывели из строя вражеский бронепоезд «Партизан», насыпав в его буксы наждак [47] . На станции Джебел вместе со своими двумя сыновьями действовал рабочий Алексей Платонович Трупов. Во время наступления частей Красной Армии он оказал им неоценимую услугу: получив приказ белогвардейского командования разрушить водоснабжающую сеть, нефтекачку и ремонтные мастерские, Трунов, рискуя жизнью, сорвал этот план. Все эти важнейшие объекты красные войска захватили исправными78.
47
Всех этих подпольщиков, как и 24 других рабочих, белогвардейцы зверски расстреляли под станцией Ягман.
П. Бесшапочный, руководя большевистским подпольем, лично сам участвовал в строго законспирированной работе. Часто выезжая в служебные командировки, он распространял на фронте и по линии железной дороги революционную литературу и газеты, получаемые из Баку. Организация установила связи с подпольщиками по всему Закаспию и в Баку, имела явки в Красноводске, Кули-Маяке и других местах.
В ноябре 1919 года военно-полевой суд белогвардейцев, рассмотревший дело о красноводской подпольной организации, отметил, что большевики долгое время пользовались широкой сетью явок, раскинутых по всему уезду. На одной из конспиративных квартир в Кули-Маяке недолгое время скрывался от слежки агентов белогвардейской контрразведки П. Я. Бесшапочный. Через этот населенный пункт подпольщики получали из Баку нелегальную литературу, здесь, вероятно, в малолюдном местечке, на Бесшапочного обратили внимание и арестовали.