Чтение онлайн

Вместе с П. Я. Бесшапочным судили группу подпольщиков, арестованных по одному делу. Бесшапочного приговорили к смертной казни через повешение, его жену Марию Ивановну и ее сестру Анну Кузнецову суд «помиловал»— заменил смертную казнь «каторжными работами без срока». Тимофей Зорин и Игнатий Небольсин были приговорены к каторжным работам на 15 лет. Враги страшно истязали руководителя красноводского подполья. Павел Яковлевич Бесшапочный был живым закопан в яму79.

Несмотря на расправу с руководителями подполья, оставшиеся на свободе большевики и поддерживавшие их рабочие не складывали оружия, продолжали мужественную борьбу с врагом. По заданию большевистской организации передовые рабочие распространяли листовки, дезорганизовывали работу телеграфа, железной дороги, выводили из строя технику врага. Так, машинист Манкевич оставил паровоз вблизи линии фронта, а сам скрылся. Многие железнодорожники бросали работу, несмотря на то что администрация заранее отбирала у них паспорта. Военные власти, обеспокоенные влиянием большевиков, арестовали начальника железнодорожной охраны С. А. Плешакова, обвинив его «в сочувствии большевизму и бездеятельности в деле преследования большевиков»80.

Павел Яковлевич Бесшапочный

Мария Бесшапочная

Большое значение имела наступательная агитационно-массовая работа подполья, особенно по разложению белогвардейских войск, по расшатыванию их тыла. Подпольщики руководствовались высокими гуманными идеями: чем больше распропагандированных неприятельских солдат, тем меньше жертв, тем скорее закончится война, тем быстрее придет освобождение.

Агитация за власть Советов в тылу истекающего кровью врага была сопряжена со смертельной опасностью. И все-таки ее вели Я. Андропов, Лупин и другие члены подпольной организации. За подобную «преступную деятельность» военная контрразведка арестовала большевика Дмитрия Ионычева, за «вредные разговоры о добровольческой армии» — милиционера Сергея Солдатова, который «в разговорах сочувствовал Советской большевистской власти». Белогвардейские офицеры, перешедшие на сторону советских войск, признавали, что большевики вели активную работу в войсковых частях81.

18 января 1920 года разведывательная сводка информировала советское командование: «…большая часть населения Красповодска и солдат воинских частей настроены в пользу Советской власти»82. В том, несомненно, и доля заслуги героев подполья.

«Пропаганда велась большевиками в размерах небывало широких, — сокрушался впоследствии Деникин. — Она проникала всевозможными путями в ряды оккупационных и белых войск и в занятые ими районы… Эта работа играла решающую роль в организации победы Красной Армии» 83.

В. И. Ленин, вскрывая причины превосходства революционной агитации над агитацией контрреволюционной, говорил: «Смешно думать, что он (народ. — Р. Э.) пошел за большевиками, потому что их агитация была более искусна. Нет, дело в том, что агитация их была правдива» 84.

Большевистское слово находило благодатную почву: пополнение белой армии состояло из насильно мобилизованных крестьян и в значительной мере из красноармейцев, взятых в плен на Южном фронте. Прозревала «добровольческая» деникинская армия, солдаты стали понимать бессмысленность борьбы против собственного парода, «за веру, царя и отечество» (других лозунгов Деникин и монархическое офицерство не признавали). При удобном случае они сдавались в плен или переходили на сторону советских войск, поворачивая оружие против своих командиров.

Территорию, контролируемую белогвардейскими войсками, охватили голод и эпидемии. Началось повальное бегство чиновников, торговцев, служителей религиозного культа: крысы покидали тонущий корабль. Солдаты, мобилизованные рабочие, дайхане большими группами переходили на сторону приближавшейся Красной Армии85. Белогвардейщина предпринимала отчаянные попытки удержать морской порт Красноводск, имевший стратегическое значение.

22 октября 1919 года некий профессор Г. Фальборк в своей докладной бил тревогу: «В случае оттеснения нас из Красноводска большевики овладеют треугольником Астрахань — Красноводск — Баку, что будет знаменовать потерю для пас Каспийского моря, а нм даст возможность выхода в тыл вооруженных сил на Юге России» 86.

8 августа 1919 года, через три дня после ухода английских оккупантов, белогвардейщина упразднила путавшееся под ногами «правительство», так называемый Совет министров Закаспия, и вся полнота власти перешла к военному командованию 87.

В Красноводске воцарились порядки хуже старорежимных. Людей пороли шомполами, розгами. За подозрение в связях с большевиками или сочувствии Советской власти расстреливали, многие семьи насильно эвакуировались в Петровск-Порт88. Как писал В. И. Ленин, «самые действия Деникина и Колчака агитировали против них, агитировали за Советскую власть» 89.

Отчаявшийся Деникин приказал частям «добровольческой» армии, действовавшим в Закаспии, не отступать, а генералу Лазареву посоветовал утопиться в море, если его войска оставят свои позиции. Не помогли грозные приказы, не помогло и смещение Лазарева и назначение вместо него «энергичного и сурового» генерала Казановича. Белогвардейское воинство откатывалось на запад, к морю90.

В декабре на Закаспийский фронт прибыл член Турккомиссии, ВЦИК и СНК РСФСР и Реввоенсовета Туркестанского фронта В. В. Куйбышев. Под его руководством советские войска блестяще осуществили военную операцию и с боем захватили станцию Айдын. А на рассвете б февраля 1920 года советские войска начали штурм Красноводска.

Во время ожесточенного боя, отмечалось в белогвардейском обзоре военных действий, «городские большевики из караульной роты и железнодорожников стреляли по отдельным офицерам. Командующий войсками и штаб бригады, командиры полков под обстрелом приехали к пристани» 91.

К вечеру город был освобожден. В тот же день группа советских войск высадилась на острове Челекен и изгнала отсюда врага. Над туркменской землей гордо зареял алый флаг Советов.

Так закончилась героическая эпопея гражданской войны в Закаспии, так бесславно бежали отсюда английские колонизаторы и белогвардейско-националистические банды.

Большевистское подполье Закаспия, несмотря на режим террора военной диктатуры интервентов и белогвардейцев, сплотилось воедино, возглавило революционную борьбу масс, разоблачило предательство мелкобуржуазных партий, ускорило разложение войск противника, дезорганизовало вражеский тыл. Это был значительный вклад в дело разгрома Красной Армией внутренней и внешней контрреволюции в Туркестане, яркая страница героической летописи Коммунистической партии.

Идеологи империализма обрушивают потоки клеветы на республики советского Востока. Их злоба понятна: экономический и культурный расцвет бывших колониальных окраин царской России, поднявшихся за годы Советской власти до уровня передовых стран, ставших яркими маяками социализма, привлекает внимание и симпатии трудящихся стран Азии, Африки, Латинской Америки, освобождающихся от гнета капитализма. Особенно лезет из кожи буржуазно-националистическое отребье — Вели Каюм Хан, Баймирза Хаит и другие «советологи», претендующие на роль «национальных вождей», люди без роду и племени, в Великую Отечественную войну присягавшие фашизму, а после его разгрома переметнувшиеся в разведывательные органы империалистических государств.

Эти и им подобные «знатоки» советского Востока извращают политику Коммунистической партии в Средней Азии, идеализируют дооктябрьские порядки, противопоставляют русских трудящихся национальному дай-ханству, измышляют о «колонизаторском режиме», будто бы установленном в Туркестане большевиками, и договариваются до того, что Октябрьская революция якобы «привнесена» извне, из России.

Новоявленные «теоретики», тенденциозно изображая события Октябрьской революции и гражданской войны в Средней Азии, стремятся доказать, что коренное население Туркестана будто бы всегда чуждалось политики и не принимало идей Коммунистической партии и Советской власти.