Чтение онлайн

Источники этого движения были разнообразны, но отчасти, как и многие другие призывы к переменам в то время, они основывались на беспрецедентном изобилии послевоенной эпохи. Процветание значительно увеличило число людей, обладающих ресурсами, образованием и досугом, чтобы заниматься подобными вопросами. Большинство экологически активных лидеров были хорошо образованными людьми из среднего класса, которые с оптимизмом смотрели на способность современной науки и государственного регулирования добиться перемен. Многие из них были движимы теми же моральными страстями, высокими ожиданиями и сознанием прав, которые вдохновляли движения за гражданские права и феминисток. Они мечтали о мире, который, казалось бы, должен быть доступным и досягаемым, в котором качество жизни будет повышено для всех.

В годы «Нового рубежа — Великого общества» экологи добились скромных успехов: в 1963 году был принят Закон о чистом воздухе, в 1964 году — Закон о дикой природе, в 1965 году — Закон о чистой воде, а в 1966 году — Закон о видах, находящихся под угрозой исчезновения. В 1967 году лидеры движения объединились и создали Фонд защиты окружающей среды, ставший впоследствии ключевым лобби. В 1968 году Конгресс одобрил Закон о диких и живописных реках и Закон о национальных тропах. Сенатор Эдмунд Маски из штата Мэн, кандидат Хамфри на выборах 1968 года, особенно настойчиво добивался увеличения расходов на помощь муниципальным очистным сооружениям и расширения роли федерального правительства в контроле за загрязнением воды. [1800]

К моменту прихода Никсона к власти экологическое движение стало сильнее, чем когда-либо, отчасти благодаря вниманию СМИ к мальтузианским пророкам судьбы. Пол Эрлих, профессор биологии из Стэнфорда, опубликовал книгу «Населенческая бомба» (1968), в которой предрекал голодную смерть сотен миллионов людей по всему миру в 1970-х и 1980-х годах, если рост населения не будет контролироваться. Книга разошлась тиражом около 3 миллионов экземпляров в мягкой обложке. Барри Коммонер, другой профессор биологии, в то же время снискал славу, выступая с апокалиптическими иеремиадами о грядущей ядерной катастрофе. В 1970 году на обложке журнала Time он был назван «Полом Ревиром экологии». Годом позже он опубликовал «Замыкающий круг», книгу, в которой предупреждал об опасности загрязнения окружающей среды. В 1972 году Римский клуб, свободное объединение ученых, технократов и политиков, выпустил книгу «Пределы роста». Используя компьютеры для проверки экономических моделей, авторы пришли к выводу, что мир саморазрушится к концу века, если плановики не найдут способов ограничить рост населения и промышленности, а также увеличить запасы продовольствия и энергии. К концу 1970-х годов книга «Пределы роста» разошлась тиражом 4 миллиона экземпляров на тридцати языках. [1801]

Никсона мало интересовали экологические проблемы — более того, он скучал по этому вопросу, — но у него хватило ума не плыть против течения реформ, особенно после того, как огромный разлив нефти в Санта-Барбаре в начале 1969 года вызвал национальную тревогу. В результате в последующие несколько лет он принял целый ряд законопроектов, многие из которых были приняты большим двухпартийным большинством. Самым важным из этих законов, подписанным в январе 1970 года, был Закон о национальной экологической политике, в соответствии с которым было создано Агентство по охране окружающей среды (EPA). EPA получило право требовать предоставления приемлемых экологических экспертиз перед утверждением федеральных проектов и в целом обеспечивать соблюдение целого ряда руководящих принципов. В феврале журнал Time писал, что окружающая среда «вполне может стать тем вопросом, который объединит поляризованную нацию», а 22 апреля толпы людей, включая 10 миллионов школьников, собрались в населенных пунктах, чтобы отпраздновать первый в стране День Земли. Около 10 000 человек пришли к монументу Вашингтона на двенадцатичасовой праздник, посвященный этому событию. [1802]

Конгресс также принял другие законы по охране окружающей среды, в том числе меру, которая привела к созданию Управления по охране труда и здоровья (OSHA) в 1970 году, Закон о чистом воздухе в 1970 году, Федеральный закон о контроле за загрязнением воды в 1972 году и Закон о видах, находящихся под угрозой исчезновения в 1973 году. (Никсон, опасаясь расходов на регулирование, наложил вето на закон о водных ресурсах, но оно было преодолено). Законы о воздухе и воде были жесткими по отношению к загрязнителям, предусматривали конкретные цели и сроки и не допускали большой свободы действий в управлении. Агентство по охране окружающей среды, на которое была возложена задача по обеспечению соблюдения закона, не должно было учитывать затраты на очистку. Закон о видах, находящихся под угрозой исчезновения, резко отличался от прежней практики, предписывая охранять все (кроме насекомых-вредителей), что выше микроскопического уровня. К 1992 году в списке видов, находящихся под угрозой исчезновения, было 727 видов, половина из них — растения. [1803]

В поисках экологической реформы, как и в случае с позитивными действиями и другими делами того времени, опирались не только на федеральные бюрократические структуры, но и на суды. Со временем экологическим группам часто удавалось избежать утомительных и дорогостоящих судебных разбирательств на уровне штатов, подавая вместо этого один иск в федеральный суд. Экологическим группам помогли ещё два важных события. Во-первых, судьи, как правило, предоставляли им «право голоса» в судах, что позволяло им вести судебные тяжбы даже в тех случаях, когда они не могли доказать, что непосредственно пострадали. Во-вторых, Налоговое управление проложило путь для многих экологических групп к получению статуса некоммерческой организации. Перспективы лоббирования и судебных разбирательств, а также практика адвокатов, занимающихся экологическим правом, значительно расширились. [1804]

Всплеск интереса к экологическим проблемам даже смог сдержать бурный рост ирригационных проектов и строительства плотин, которые с энтузиазмом осуществляли Бюро мелиорации и Инженерный корпус армии, особенно с 1920-х годов. ЛБДж был убежденным сторонником таких проектов, которые были популярны среди коммерческих фермеров и приносили огромное количество воды в Калифорнию и другие регионы Запада. Однако уже в 1950-х годах противники таких проектов начали более эффективно мобилизовывать свои силы, ссылаясь на катастрофические последствия огромных водозаборов для флоры и фауны, для уровня грунтовых вод, для живописных мест, для культуры коренных народов, словом, для экологии Горного Запада. К концу 1960-х годов они приобрели значительную политическую силу. Благодаря протестам защитников окружающей среды и других организаций, после 1972 года Конгресс отказался утверждать новые крупные ирригационные проекты на Западе. Это был удивительный поворот от прежней политики. [1805]

После 1972 года всплеск экологизма немного спал. Критики таких прорицателей, как Эрлих и Коммонер, контратаковали, ссылаясь на ошибки в их предположениях и прогнозах. Одна из враждебных рецензий на книгу «Пределы роста» была озаглавлена «Компьютер, который распечатал W*O*L*F*». [1806] Другие критики характеризовали защитников окружающей среды как привилегированных элитистов, чья корыстная оппозиция росту и развитию нанесет ущерб рабочим классам. «Некоторые люди, — заметил позже лидер чернокожих Вернон Джордан, — слишком бесцеремонно предлагают политику сохранения физической среды для себя, в то время как другие бедные люди платят за это». Популярная наклейка на бампере профсоюза гласила: «ЕСЛИ ВЫ ГОЛОДНЫ И НЕ ИМЕЕТЕ РАБОТЫ, СЪЕШЬТЕ ЭНВАЙРОНМЕНТАЛИСТА». [1807] Подобные обвинения ещё раз продемонстрировали классовое и региональное разделение, которое разделило нацию.

Усилия по ограничению загрязнения окружающей среды также наталкивались на серьёзные препятствия, особенно со стороны бизнеса и корпоративных лидеров. Действительно, рост активности регуляторов и бумажной волокиты вызвал в 1970-х годах растущую враждебность к Большому правительству. [1808] В течение следующих нескольких лет более 2000 фирм оспорили стандарты EPA. Кроме того, на EPA была возложена огромная нормативная нагрузка: надзор за 200 000 потенциальных загрязнителей. Экономисты и ученые, работавшие в агентстве, считали некоторые цели и сроки нереальными и возмущались тем, что на них оказывают давление, заставляя действовать быстро. Регулирование продвигалось медленно, на каждом шагу возникали судебные споры. К концу 1970-х годов крестоносцы, выступающие за контроль над загрязнением, перешли в оборону, и Конгресс одобрил поправки, откладывающие сроки введения стандартов для воздуха и воды. [1809]

По всем этим причинам сторонники экологизма, как и многие другие крестоносцы за социальные перемены, не оправдали возлагавшихся на них надежд. Но вряд ли они потерпели неудачу. Напротив, экологическое движение, укоренившееся в плодородной почве послевоенного изобилия и заботы о качестве жизни, не только выдержало контрнаступления середины 1970-х и 1980-х годов, но и добилось значительных успехов — в частности, в улучшении качества воздуха и воды в Соединенных Штатах. Несмотря на то, что эта инициатива оказалась под угрозой, она стала наследием духа реформ 1960-х годов. [1810]

ХОТЯ ЛИБЕРАЛЫ МОГЛИ получить некоторое удовлетворение от подъема феминизма, позитивных действий и экологизма в 1969–1972 годах, они оставались такими же враждебными Никсону, как и раньше. Действительно, политическая поляризация не только сохранялась, но и усилилась под влиянием новой администрации. Отчасти это было предсказуемо, учитывая непримиримые социальные и политические разногласия, возникшие в 1960-е годы. Однако некоторые из них стали следствием деятельности администрации Никсона, которая во многих отношениях оказалась крайне пристрастной. Нигде это не проявилось так ярко, как в сфере расовых отношений.