Чтение онлайн

Во-первых, мой ребенок – ровно наполовину мой, на другую же – это ребенок своего отца. Он безусловно унаследовал и непременно будет проявлять какие-то мои черты (и внешности, и характера), и в той же мере – черты своего отца.

Во-вторых, мой ребенок на самом деле – не мой, а свой собственный. Он уникален, он не является суммой своих родителей, в его личности нельзя провести границу – «это мамино, это папино», «это мое, это чужое». Он целый, он такой, какой он есть – и этим он прекрасен. Он имеет право быть собой, и первая, важнейшая моя обязанность – вовсе не «заботиться и воспитывать», а признать и уважать это право.

Возможно, по какой-то неведомой причине мне просто повезло. Мне не пришлось добывать это знание ценой напряженной душевной работы. Почему-то оно было дано мне мгновенно, «в готовом виде». Как бывает, наверное, всегда и со всеми, в последние месяцы беременности меня (да и всех моих родственников и друзей) терзало нетерпеливое любопытство: каков же он будет, этот новенький ребенок? На кого похож? Отдельно тревожил меня, например, вопрос о форме носа: лучше, если будет такой ужасно курносый (в маму) или, наоборот, такой ужасно большой (в папу)? Честное слово, я тщательно и подробно продумывала свой «заказ»: ушки пусть будут мамины, а глазки – папины, от меня пусть получит способность к языкам, а по части музыкального слуха пусть пойдет в отца – и так далее, до бесконечности я «планировала» и «конструировала» будущего (да что там будущего, вполне настоящего, хотя и спрятанного до поры до времени) ребенка!

А потом он родился. И я его увидела. Никаких маминых глазок и папиных ушек (или должно было быть наоборот?). И вообще ничего нашего – это был ангел, это был инопланетянин, это был пришелец из неведомых краев… Час за часом мы лежали с ним рядышком и рассматривали друг друга, я благоговейно, он – внимательно и сосредоточенно. (Да-да, очень сосредоточенно, и пусть не говорят мне о том, что новорожденный младенец не способен сфокусировать взгляд!).

И было как-то совершенно очевидно, что он – не от мира сего, в самом прямом и буквальном смысле. Он еще только приходит, он смотрит, знакомится, впитывает – принимает этот новый для него мир – и меня. И, как бы странно это ни звучало, этот пристальный младенческий взгляд сразу, в первые же часы нашего знакомства, установил между нами некоторую дистанцию – не «полосу отчуждения», конечно, нет, но отчетливую границу: ты – человек, и я – тоже, не часть тебя, я – сам.

Кстати, в психологии и в философии существует понятие Самости. Так вот, это крошечное существо и было полнейшим, самым истинным воплощением этой Самости – в чистом виде (мыслители вкладывают в этот термин другое содержание, но для того, что я сейчас пытаюсь описать, лучшего слова не найти).

И как-то сразу было понятно, что это – сила, что с ней, с этой самостью, придется считаться. Признаюсь вам честно, как на духу: через час после рождения мой ребенок не вызывал у меня еще ни прилива материнской любви, ни нежности и умиления (все это пришло чуть-чуть позже) – лишь глубочайшее, почти священное уважение перед его силой, мудростью и цельностью.

«Пусть будет таким же»?

Другой вариант переноса на ребенка отношения к его отцу противоположен по знаку, но столь же неблагоприятен по своему воздействию на самого ребенка. Возможно, что мужчина, подаривший женщине ребенка, был столь любим и столь прекрасен в ее глазах, что в малыше она изо всех сил пытается увидеть черты своего возлюбленного. Особенно часто так происходит в тех случаях, когда отца ребенка уже нет в живых. Даже не отдавая себе в этом отчета, женщина стремится воскресить любимого человека, которого больше нет, увидеть его в ребенке.

Идеализировать любимого человека, которого нет рядом – или, тем более, вообще уже нет в живых, – совершенно естественно. Но, каким бы трудным это ни казалось, такая идеализация не должна затрагивать ребенка. Не переживайте: он будет похож на отца. Но и будьте готовы к тому, что сходство будет далеко не полным. И главное – не стремитесь к этому, не возлагайте на своего малыша непосильный груз.

Потеря близкого человека – огромное несчастье и серьезное испытание. Ребенок даст вам силы справиться с ним, только не делайте его заложником своего страдания.

Глава 6 Ради ребенка?

Стремление защитить ребенка от невзгод и обеспечить ему счастливую жизнь заложено в нас самой природой. Но каждому ясно, что на «голом» материнском инстинкте далеко не уедешь: человек – не животное, а существо социальное. Это значит, что в жизни нам приходится руководствоваться не инстинктами (точнее, далеко не только ими), но прежде всего – правилами и законами человеческого общежития.

Эти правила – в отличие от природных инстинктов – не являются постоянными и неизменными. «Что такое хорошо и что такое плохо» в понимании общества и конкретных людей – не безусловная и абсолютная истина, данная раз и навсегда. Ценности и мировоззрение меняются от эпохи к эпохе, отличаются у представителей разных культур.

И это глобальное явление смены ценностей вполне отчетливо можно рассмотреть на примере одной вполне конкретной проблемы – проблемы ценности семьи. Пусть это покажется кому-то лирическим отступлением, но, разобравшись в том, что же происходит в наши дни с самим понятием «семья», мы сможем лучше представить себе все то, что происходит в нашей отдельной жизни – жизни с ребенком, но без мужа.

Исследователи приводят очень разные данные, но факт остается фактом: одиноких матерей становится все больше. Почему? Мужчины мельчают, или женщины крепчают? И что нам делать со своим драгоценным самосознанием, кем считать себя: неудачницами или победительницами (или, как говорил основатель трансактного психоанализа Эрик Берн – «лягушками» или «принцессами»)?

Конечно, каждая из нас на этот вопрос отвечает себе сама. И ответ зависит от очень многих причин. Одно из первых мест в этом списке занимает самооценка, которая формируется, конечно, не в тот момент, когда мы оказываемся в положении матери-одиночки, а на много лет раньше.

Но и самооценка-то берется не из воздуха. Мы сейчас не будем подробно углубляться в эту тему – как именно складывается отношение человека к самому себе. Отметим только, что неотъемлемой частью такого отношения являются те самые общественные ценности и нормы, с которых мы начинали.

Как было

Лет тридцать-сорок назад слова «мать-одиночка» являлись, по сути дела, клеймом. То есть официально, конечно, и тогда все люди были равны, и на уровне официальных речей всегда провозглашалось, что «Женщина-Мать» (чего стоит, кстати, одно это выражение! Вы когда-нибудь слышали о Мужчине-Матери?) уважаема и почитаема обществом независимо от того, является ли она при этом еще «ЖенщинойЖеной» или нет.

Есть у меня, например, чудная книжка «Воспитание детей в неполной семье» 1980 года издания, и из нее я с удовольствием узнала, что «в нашем обществе женщины и мужчины равные перед законом, имеют одинаковые права и одинаковые обязанности. Закон также не делает различия между женщинами незамужними и замужними, разведенными и вдовами, бездетными или матерями» (Воспитание детей в неполной семье / Под ред. Ершовой Н. М. – М., 1980).

Но бытовое сознание, конечно, имело мало общего с этими постулатами. «Разведенка» – бранное слово, обиднее которого трудно придумать. Ну а уж если «нагуляла» и вовсе не имея мужа – дело совсем плохо. Камнями за такие дела, конечно, не побивали, и даже ворот дегтем уже не мазали (по крайней мере, как правило), но смотрели косо и шептались за спиной злобно. Ребенку приходилось почти так же туго, как и его матери. «Безотцовщина» – символ социального неблагополучия, «группа риска» по определению.