Чтение онлайн

Когда мама подала на развод, родственники и знакомые восприняли это событие с изумлением и возмущением: что творится в голове у этой женщины?!

Буквально через год-другой все получили ответ на свои вопросы: отец окончательно забросил работу, полностью сменил круг общения, стал все больше пить. Через несколько лет его было не узнать…

Многие годы спустя, когда я уже стала взрослой, мама рассказала мне, что в своих безуспешных попытках сохранить семью и как-то восстановить отношения с нашим отцом она однажды добралась и до психотерапевта. Более того, уговорила сходить к нему и отца. (В те, уже далекие, советские времена обращение к психотерапевтам, как и сами эти специалисты, было редкостью. Тем не менее при большой необходимости они находились и тогда.) Побеседовав сначала с ней, потом с ним, специалист вновь пригласил маму к себе и сказал ей коротко и ясно: «Забирайте детей и бегите куда подальше!» (Кстати, строго говоря, это нарушение профессиональной этики: ни один психотерапевт или психолог не имеет право давать клиенту прямых советов – клиент должен сам разобраться в своей проблеме и найти правильное решение, специалист же призван лишь аккуратно помочь ему в этом. В данном же случае имел место не совет, а скорее приказ. Но, пожалуй, этот случай можно считать примером того, что иногда необходимо бывает выйти за рамки дозволенного.)

Разумеется, мама была в шоке: как это – забирать и бежать? Куда? И как жить дальше (мне к тому времени еще не исполнилось и семи лет, брату было чуть больше года)? Но доктор-специалист объяснил ей: «То, что происходит с вашем мужем, называется "распадом личности". Это означает – полная социальная деградация уже в ближайшие годы. У вас двое маленьких детей, ему вы ничем не поможете, а о них надо позаботиться. С таким отцом им жить не нужно».

Мама попробовала ему не поверить, но факты очень скоро убедили ее: все правда. Никто из нас не знает, почему судьба моего отца сложилась так, а не иначе. Его история – настоящая беда, и добавить к этому нечего.

Давайте лучше поговорим о детях – то есть обо мне и моем братишке. Ему, надо сказать, пришлось проще других: он фактически не знал своего отца, и это на самом деле обернулось для него благом. Недостатка в мужских фигурах не было: ему «достались» и дедушки, и дядюшки, которые являли для подрастающего мальчика вполне достойный пример мужского поведения – в отличие от родного отца. Сейчас я могу говорить об этом с уверенностью. Мой брат уже взрослый, и я с гордостью заявляю: он – настоящий мужчина! Мальчик, выросший в пресловутой неполной семье, сам стал отличным семьянином и на редкость заботливым и умным отцом.

Со мной все было сложнее. Сам развод мама каким-то чудом умудрилась организовать так, что я его просто не заметила. В какой-то мере я была подготовлена к переменам – ведь отец уже и так не присутствовал в нашей жизни постоянно, то пропадая на какое-то время, то устраиваясь на работу за городом. Мы просто однажды переехали жить в другую квартиру, и мне было сказано, что папа с нами жить не будет, а будет приходить в гости. Слова «развод» я тогда просто не знала.

Мама не смогла (не сумела и, наверное, не захотела) объяснить мне, семилетней, как на самом деле обстоят дела (она и себе-то объясняла все, что произошло с ее семейной жизнью, не год и не два). Всеми силами она ограждала меня от «суровой реальности»: держала отца на расстоянии, строго контролировала наши с ним встречи… Перед его приходом она покупала какую-нибудь мелочь и тайком совала ему в прихожей: будто бы он пришел ко мне не с пустыми руками, а с подарком! «От его имени» покупала нам билеты в театр, отправляя нас гулять, подкидывала ему деньги мне на мороженое – одним словом, делала все для того, чтобы у меня не возникало сомнений: мой папа такой же заботливый, как у всех, хоть и не живет с нами постоянно…

Она поддерживала тот образ отца, который сложился у меня еще в раннем детстве, когда действительно существовали «мама, папа, я – счастливая семья». Этот образ не был отмечен ни одним темным пятнышком, и что же из этого получилось? А получилась у меня такая вот картина: злая мама почему-то (судя по той информации, которой я располагала, – просто из «вредности») выгнала такого хорошего, доброго папу.

Тут ведь еще вот что: на женщину, оставшуюся с детьми после развода, сваливаются все возможные проблемы – она должна зарабатывать деньги, кормить, лечить, учить, хвалить и наказывать (а нас ведь было двое!). Мужчина от всего этого, как правило, освобождается: он приходит навещать своих детей и имеет при этом полную возможность быть с ними очень добрым и вообще – «своим парнем». Мой отец вел себя именно так: ни за что не ругал, не делал замечаний, всегда давал мне понять, что я могу доверить ему любой свой секрет – он ни за что меня не выдаст маме!

К подростковому возрасту он превратился для меня едва ли не в кумира: рассказывал мне байки из «Сайгона», знакомил с длинноволосыми уличными музыкантами, благодушно угощал сигареткой… К этому времени я окончательно убедилась в том, что он-то мне – настоящий друг, тогда как мама по-прежнему пристает с какими-то уроками, оценками, домашним хозяйством и прочей малоинтересной ерундой.

Честно говоря, все это могло кончиться для меня не слишком хорошо. Но любимого папочку подвело-таки желание доказать бывшей жене, кто из них двоих является действительно хорошим родителем. И в один прекрасный день он поведал ей, что она совершенно не знает собственную дочь: ей-то я совсем не доверяю, а вот с ним делюсь буквально всем! И вывалил на несчастную мамину голову семь бочек арестантов, перемешав мои реальные «секреты» (на самом деле, совсем девчоночьи, пустяковые, но имевшие для меня такую важность!) со всякой ерундой, которую додумал – или просто придумал, для большей яркости и, так сказать, полноты картины.

После этого у нас с мамой вышел, конечно, очень непростой разговор. Думаю, она до сих пор не простила себе того, что так долго «маскировала» некоторые особенности характера и образа жизни моего отца, своими руками поддерживая и укрепляя в моем сознании его безгрешный образ. В результате я лишь в семнадцать лет обнаружила, что мой папа далеко не так надежен, как мне казалось. Выяснилось, что несмотря на все его заверения в великой любви ко мне, он вполне способен предать, подставить, преследуя какие-то свои цели.

Конечно, это открытие не было безболезненным. С другой стороны, семнадцать лет – возраст уже вполне сознательный, даже подростковые бури уже почти миновали, и уже есть способность на многие вещи смотреть по-взрослому спокойно. Кое-что к тому времени я уже понимала про отца и без маминой подсказки. И потому кризис прошел достаточно легко.

Прошло еще несколько лет, я стала совсем взрослой, получила психологическое образование. Постепенно я все отчетливее представляла себе, что за человек мой отец. Я никогда не обвиняла его в том, что он вел себя каким-то недостойным образом: я знаю, что сознательно он не желал зла ни мне, ни маме. Он такой, какой есть; помимо всего прочем – человек не совсем здоровый душевно.

Гораздо важнее, что я поняла другое. Я поняла, ОТ ЧЕГО избавила нас мама. Да, можно говорить о том, что она совершила ошибку, утаивая от меня истинное положение дел и позволяя мне год за годом погружаться в свои фантазии, выдумывать себе идеального отца. Из позиции, в которой я нахожусь сегодня – взрослого человека, психолога, – я сама всегда и всем говорю: не скрывайте от детей правды, не обманывайте их! Но видит Бог, я на самом деле не знаю, какими словами мама должна была объяснять правду своей семилетней дочери.

Пусть она в чем-то ошибалась (кто не без греха?). Она не ошиблась в главном: ради своих детей она не стала цепляться за брак, который, как стало ясно впоследствии, утянул бы всю семью глубоко на дно. Оставаться одной с двумя маленькими детьми было страшно и трудно. Нашлось немало людей, поначалу упрекавших ее в этом поступке. Но она сумела сделать наше детство счастливым (я еще расскажу о том, как мы жили втроем, чуть позже). Да, про себя я упрекала ее в том, что она лишила нас отца – но это происходило в совершенно определенных ситуациях: когда мама отругала или что-нибудь запретила, а папа пришел и шепнул на ушко: «Бедная ты девочка! Конечно, она не права, вот я бы тебе обязательно все это позволил!»

Некоторые вещи становятся более понятными, когда на них смотришь издалека. Некоторые детские фантазии (вот мои, например – насчет злой мамы и доброго папы) как раз из разряда таких вещей. Время все расставило по местам. И настал тот день, когда я смогла от всего сердца сказать ей: «Большое тебе спасибо, мамочка!»И все-таки, где же пролегает граница:что можно терпеть «ради детей», а чего именно ради детей терпеть уже нельзя? Вы, конечно, понимаете, что невозможно дать однозначный ответ, подходящий для всех сразу. Хотя, пожалуй, здесь есть некоторые совершенно непреложные истины, верные всегда.