Чтение онлайн

Были закрыты все порты и бухты, чтобы исключить передвижение населения на шхунах и лодках. Контроль за этим возлагался на командование военно-морской базы и начальников гарнизонов.

Комиссия немедленно предупредила население о недопустимости скрытия очагов холеры и фактов заболевания, ввела в местных больницах бесплатную карантинизацию и лечение больных.

Для борьбы с холерой подключилась вся печать, наша и китайская, были изданы памятки о мерах предосторожности, в газетах давались сообщения о том, где обнаружены очаги холеры.

Но собственных сил и средств армии для борьбы с эпидемией было недостаточно. Военный совет округа очень оперативно откликнулся на наш доклад и на самолетах направил в распоряжение медслужбы войск на Гуаньдуне две противохолерные и две санитарно-контрольные медицинские группы.

Медицинская служба войск под руководством полковника Н. П. Волкова очень интенсивно и результативно использовала все свои силы и возможности.

Приведу такой пример. Капитан медицинской службы С. А. Джарылгасов со своим отрядом был направлен в самый опасный район заболевания холерой, прилегающий к джоночному порту в Дальнем. В самое короткое время он раскрыл пути заноса и очаги болезни и вместе с частями гарнизона и местными органами поставил надежную преграду против притока в город больных. Здесь была налажена карантинная работа, профилактическая пропаганда, открыты дополнительные лечебные точки. Смертность в Дальнем быстро пошла на убыль. Очень важно, что кроме большого труда, прямо вложенного им в профилактику и лечение, Султан Алиевич вместе с другими офицерами медслужбы скрупулезно обобщил деятельность своего отряда и других лечебных учреждений в Дальнем. Наши медики получили ценный материал по мерам борьбы с холерой, нашедший затем широкое применение далеко за пределами армии.

Военный совет армии все мероприятия по борьбе с холерой держал под постоянным контролем. Мы закрыли приток больных в города и в довольно короткое время — к лету 1946 года — ликвидировали очаги болезни на полуострове. Добавлю, что даже при такой ее массовой вспышке, не было среди наших военнослужащих и их семей ни одного случая заболевания.

Китайская администрация и территориальный партийный комитет с признательностью отмечали эффективную организацию борьбы с эпидемиями. Мэр Дальнего, обращаясь к вновь назначенному коменданту города генералу В. И. Кожанову, подчеркнул поучительность этого опыта для китайских органов самоуправления. О том же заявил Военному совету секретарь территориального парткома Хань Гуан: «Если бы мы даже не знали результатов боевых действий войск Красной Армии, а видели только ваши меры борьбы с холерой, то все равно были бы все основания восхищаться вашим умением сосредоточивать все силы для нанесения удара по врагу».

Но вот в то время, когда мы подводили итоги борьбы со вспышками холеры, нас подстерегла еще большая беда — совсем неизвестная нашим армейским медикам болезнь — японский энцефалит, поражающий головной мозг человека. Переносчиком его вируса являлся энцефалитный комар. О том, что он особенно опасен на Гуаньдуне в августе — сентябре, мы не знали, потому защитные меры против него заблаговременно не были приняты.

Вот именно август 1946 года и дал очень высокую вспышку заболеваний людей энцефалитом с необычайно высокой смертностью, доходившей иногда до 40–45 процентов.

Для беспокойства и тревоги оснований было больше чем достаточно. Военный совет, командиры и политорганы, вся медицинская служба, даже наши семьи были подняты на борьбу с этим опасным заболеванием. К нам на помощь прибыли из Москвы самые известные в нашей стране ученые — П. А. Петрищева, Н. И. Гращенков, А. А. Смородинцев. Особенно много и полезно поработала в Порт-Артуре профессор П. А. Петрищева.

Общими усилиями ученых, офицеров медслужбы армии, командиров и политорганов, женской общественности, команд тимуровцев из наших школ при общей координации действий со стороны Военного совета армии и большой помощи командования округа было проведено настолько много мероприятий по борьбе с разносчиком инфекции, что случаи заболевания энцефалитом на полуострове резко сократились, а число смертельных исходов за два года снизилось до пяти процентов.

Но все же и нам не удалось избежать потерь, особенно в районе Порт-Артура. Там мы оставили немало могил наших воинов. За три года в наших войсках на Гуаньдуне было зарегистрировано немало случаев заболевания энцефалитом, часто со смертельным исходом.

Август 1946 года мог бы стать заметной вехой на долгом пути борьбы китайского народа за национальное освобождение. Исполнился год со времени разгрома японского империализма, и мы видели, как многого достигли за этот короткий исторический срок трудящиеся Гуаньдуна. Китайские друзья говорили нам, что там сложился новый общественный климат, что люди ощутили радость труда на себя, а не на колонизаторов, что они потянулись к знаниям.

Но Гуаньдун — крошечная частица Китая, и его первый шаг к новой жизни в условиях мира не повлиял на ход дел во всей огромной стране, круто повернувшей к гражданской войне. Дыхание этой войны чем дальше, тем все большие сказывалось и на Гуаньдуне, особенно на его экономике, так и не изжившей своих трудностей из-за полной оторванности полуострова от Маньчжурии, ее снабжения сырьем, топливом, продовольствием.

Администрация Гуаньдуна старалась ослабить проявление этих трудностей. Местные коммерсанты под ее контролем в июне — июле завезли в Дальний тысячи тонн зерна, других продовольственных товаров. Однако этого было мало, требовалась наша помощь.

Для улучшения снабжения рабочих, служащих и частично сельского населения советские торговые организации наладили поставки из Приморья зерна, растительного масла, консервов, сахара. Грузы шли морским путем через Владивосток, через северокорейские порты. На Гуаньдуне распределением продуктов занимались профсоюзы, женская лига, молодежные организации, учитывавшие в первую очередь потребности многосемейных жителей, низкооплачиваемых трудящихся и инвалидов.

Нужно ли говорить, с какой признательностью воспринимало население полуострова эту нашу помощь. Для того чтобы выразить эти чувства, китайская общественность широко использовала, в частности, первую годовщину со дня подписания советско-китайского договора о дружбе и союзе.

По инициативе территориального партийного комитета начиная с 14 августа в Дальнем, Порт-Артуре, Цзиньчжоу и многих других населенных пунктах прошли массовые митинги, все китайские газеты напечатали материалы, посвященные этой дате.

Вновь, как и в дни празднования 28-й годовщины Октября, население Гуаньдуна всюду единодушно поддерживало курс на дружбу китайского народа с Советским Союзом. На митингах высказывалось и осуждение линии Чан Кайши, который ратовал за отход от этого курса, за развязывание по указке США гражданской войны в Китае.

Наши политработники в августе побывали на многих манифестациях, посвященных первой годовщине победы над Японией. Всюду она отмечалась как праздник советско-китайской дружбы, в которой участники митингов видели гарантию улучшения жизни китайского народа.

Помнится, новый начальник политотдела армии полковник Н. С. Демин, делясь своими впечатлениями о многотысячном собрании в Порт-Артуре, особо отмечал участие в нем многих китайских женщин и молодежи. Действительно, это свидетельствовало о глубоких сдвигах в политическом сознании народных масс, о раскрепощении наиболее обездоленных и запуганных колонизаторами слоев местного населения. Председатель лиги женщин Порт-Артура Ван Цземин от имени своей многочисленной организации благодарила Советский Союз и Красную Армию, принесших свободу китайскому населению полуострова. Обращаясь к присутствующим на митинге советским женщинам, она просила передать эту горячую признательность всему советскому народу, гневно осудила преступные действия Чан Кайши и правительства США, спровоцировавших гражданскую войну в Китае.

В Саншилипу на торжественном собрании молодежи один из выступавших говорил: «Мы никогда не должны забывать о тех, кто дал нам, китайцам, возможность учиться на родном языке. Сейчас мы можем свободно распоряжаться собой и своим временем, потому что мы сами себе хозяева».

И так было повсюду. Для нас такое единодушное выражение дружеских чувств к Советскому Союзу значило многое. Дело в том, что в течение нескольких месяцев чанкайшисты под диктовку американцев распространяли клеветнические измышления, будто Советский Союз задерживает вывод своих войск из Маньчжурии. Советские компетентные органы неоднократно опровергали эти инсинуации.