Чтение онлайн

«События в Маньчжурии включали в себя период накопления революционных сил в условиях временных успехов гоминьдановских войск, а затем резкий перелом в пользу компартии Китая, который завершился стремительным наступлением народных вооруженных сил из Маньчжурии на юг страны, крахом гоминьдана и его американских покровителей, созданием КНР» [17] .

Я заканчивал свою службу в Порт-Артуре в самом конце февраля 1947 года, когда этот перелом еще не наступил. Однако предпосылки для него уверенно назревали.

В сводке агентства Синьхуа от 29 ноября 1946 года сообщалось, что части ОДА и 8-й Народно-освободительной армии с июля до середины ноября взяли в плен более 50 тысяч гоминьдановцев, в том числе более 30 генералов и равных им по званию и 52 полковника (фамилии этих генералов и полковников в сводке перечислялись). Среди пленных генералов указывались командующий 10-й армией, начальник штаба 19-й армии, три командира дивизии и другие.

В итоговой сводке Синьхуа от 16 февраля 1947 года отмечалось, что начиная с июля минувшего года бои носили напряженный характер. За это время разгромлено полностью 56 бригад гоминьдановцев, освобождено 190 городов, взято огромное количество пленных, в том числе 86 генералов. Особенно напряженные бои шли в Маньчжурии.

27 февраля я в последний раз слушал информацию представителя Объединенной демократической армии о положении на фронтах. Достижения революционных сил были по-прежнему значительными. Народно-освободительная армия Китая, самой сильной и лучше вооруженной составной частью которой стала ОДА, увеличила к этому времени свою численность до 2 миллионов человек. Она готовилась к летним боям, вылившимся в решительное стратегическое наступление против войск гоминьдана.

Поскольку, как видел читатель, мне довелось иметь определенное личное отношение к гражданской войне в Китае, я, расставаясь с китайскими друзьями, которых приобрел за время службы в Порт-Артуре, разделял и их радость в связи с боевыми успехами НОА, и их уверенность в грядущей победе над гоминьдановцами.

И тогда, и позже я не раз задумывался над тем, почему победила китайская революция. Конечно, анализу причин этой победы посвящено множество исторических книг и трудов.

Но одно дело усваивать какие-то выводы из книжек, а другое — извлекать их из собственных наблюдений, из собственного, пусть и скромного, участия в событиях; в последнем случае истины наполняются более конкретным содержанием, становятся более, что ли, рельефными, убедительными.

Бесспорно, что главной и решающей силой китайской, как и всякой, революции является народ, поднявшийся против гоминьдана, против новых угнетателей — американских империалистов.

В моей памяти решимость этого народа изменить свою тяжкую долю, избавиться от ярма унизительной колониальной зависимости, от произвола очередных бессовестных и жестоких сатрапов встает во многих образах. В ликующих толпах, радостно встречавших нас, советских воинов, на площадях больших и малых городов, на тесных улочках деревень. В кумачовых флагах и страстных выступлениях на митингах в честь годовщины Октябрьской революции. В упорном стремлении забитых до этого людей овладеть трактором, станком, лучше обработать свой крохотный земельный участок, чтобы победить голод, нищету. В удивительном желании немедленно покончить с темнотой, безграмотностью, приобщиться к книге. В бурных собраниях, избиравших представителей местной власти на Гуаньдуне. В гневных демонстрациях протеста тысяч людей против намерений американской эскадры высадить десант в Дальнем…

Такой народ, будь у него надежный руководитель, не мог не добиться своих справедливых целей.

У китайского народа был закаленный десятилетиями борьбы руководитель — Коммунистическая партия, что и стало важнейшим фактором победы революции.

Деятельность центрального партийного руководства мне, конечно, была менее известна. Более полно я знал о работе бюро ЦК КПК по Северо-Востоку Китая. Я не раз убеждался, что бюро — зрелый руководящий орган, всегда оперативно реагирующий на ход событий и делающий из них правильные выводы. Энергичные действия и решения бюро, его постоянная забота о непрерывном росте численности и укреплении боеспособности ОДА и других революционных частей и соединений решающим образом влияли на весь ход борьбы против гоминьдановских войск в Маньчжурии. Я считал и считаю постановление бюро ЦК КПК по Северо-Востоку от 20 июля 1946 года выдающимся политическим документом, внесшим перелом в работу партийных и военных организаций в Маньчжурии, нацелив их прежде всего на связь с массами трудящихся.

Сила КПК в руководстве национально-освободительной борьбой отчетливо выразилась в том, что партия воспитала преданные революции военные кадры, привила им высокие политические и морально-боевые качества, умение жить интересами рядовых бойцов, никогда не отрываться от них.

Уже более сорока лет перед моими глазами как живые стоят Сяо Цзингуан и Хань Гуан, на мой взгляд, воплотившие самые привлекательные черты китайских партийных кадров революционного времени. Особенно мне импонировали их поразительная неутомимость в работе, простота, скромность. Авторитет этих партийных руководителей, основанный на личном примере, был таков, что по первому их слову люди брались за самое тяжелое дело.

Я храню память о добрых, дружественных отношениях с этими китайскими товарищами, высоко ценившими помощь Советского Союза, Красной Армии. Сяо Цзингуан, как член Военного совета ОДА, хорошо знал объем и разнообразие этой помощи, считал, что без нее революционные войска не смогли бы добиться перелома в боевых действиях в Маньчжурии. Хань Гуан помимо работы в гуаньдунской территориальной партийной организации был тесно связан с борьбой коммунистов на Шаньдунском полуострове и всячески ей помогал, опираясь на возможности освобожденного Красной Армией Гуаньдуна.

Разгром Квантунской армии и освобождение от японских захватчиков Маньчжурии, активное содействие китайским коммунистам в создании здесь мощной революционной базы, в оснащении ОДА и других революционных войск оружием и боевой техникой, решительное противодействие экспансионистским замыслам США — все это было действительно огромным вкладом советского народа и его Вооруженных Сил в победу революции в Китае.

Теперь, по прошествии десятилетий, эти события стали достоянием истории. А тогда мы, их участники, видели в них живое каждодневное проявление чувств дружбы к китайскому народу, чувств, которые сформировались еще до нашего похода против Квантунской армии.

Однажды в беседе с Сяо Цзингуаном я рассказал ему, как советские солдаты, готовясь к походу против Квантунской армии, были вдохновлены тем, что им предстояло помогать китайскому народу. Сяо Цзингуан спросил, не могу ли я снабдить его каким-либо свидетельством на этот счет, которое бы он мог, вернувшись в свою армию, воспроизвести для своих товарищей. Я ответил, что в таком случае ему стоило бы узнать, что говорили наши солдаты на митингах накануне перехода границы Маньчжурии.

Вскоре перед нами лежала выписка из донесения политотдела армии политуправлению Забайкальского фронта от августа 1945 года, содержавшая изложение нескольких солдатских выступлений на митингах.

Помню, ознакомившись с ними, мой собеседник, отлично знавший русский язык, переписал себе кое-что в блокнот и сказал:

— Китайский народ будет вечно благодарен советскому солдату…

Много позже, уже в годы так называемой «культурной революции», в китайской прессе о временах борьбы за освобождение страны говорилось так: «Нам ветер не был попутный».

Времена сейчас другие, и если я напоминаю об этом, то только потому, что нам, ветеранам, слишком дорога память о солдатах и офицерах нашей 39-й армии, всех советских воинах, отдавших свои жизни за освобождение Северо-Восточного Китая, о том, что свою бескорыстную помощь китайскому народу оказывали они в чрезвычайно трудное для себя время.