Большой Хинган — Порт-Артур
Шрифт:
И вот такая счастливая возможность неожиданно, а скорее сказать, закономерно для меня открылась.
В составе делегации Общества советско-китайской дружбы в Китае побывал ветеран 39-й армии, а ныне народный художник РСФСР председатель Иркутского областного общества советско-китайской дружбы Виталий Сергеевич Рогаль. В рядах нашей 17-й гвардейской дивизии разведчик и пулеметчик Рогаль прошел фронтовой дорогой от Витебска до Кенигсберга, затем через Большой Хинган до Порт-Артура. Талантливый художник, он не оставлял карандаша и кисти и на фронте, в своих рисунках запечатлел боевой путь своей прославленной дивизии. Очень много он рисовал и находясь на Гуаньдуне. Когда мы открыли там школы для детей советских военнослужащих, Виталий Сергеевич помог в этом незнакомом нам деле как учитель рисования, одновременно стал организатором армейской студии военных художников.
Очень нужным был он нам человеком в Порт-Артуре, но пришлось уважить его страстное желание поступить учиться в Академию художеств, и в августе 1946 года рядовой Рогаль был демобилизован. Поскольку решался этот вопрос при моем участии, мы и в дальнейшем не прерывали доброго знакомства. Насколько позволяла служба, я с интересом следил за неутомимой деятельностью своего бывшего сослуживца, ставшего известным художником Сибири — за его поездками по крупным стройкам на востоке страны, на Украину, в Белоруссию, братскую Монголию. Периодически мы переписывались, и я знал, что всюду, где В. С. Рогаль был, успешно проходили выставки его произведений.
И вот в мае 1987 года Виталий Сергеевич побывал в Пекине, Шанхае, Мукдене, Дальнем и других городах Китая, на все взглянул цепким взглядом художника, откликнулся на все чуткой душой советского человека.
Мне он прислал подробное письмо-дневник, которое дало ответ на упомянутые выше вопросы. Приведу некоторые выдержки из этого письма, которые, на мой взгляд, пояснений не требуют.
«…На первом приеме в Пекине в Обществе китайско-советской дружбы встретили нас очень тепло и сердечно. Когда в ходе беседы наши представители сказали, что мы приехали восстанавливать дружбу, китайские собеседники предложили более точную формулировку: продолжать дружбу… Приятно было, что везде, где бы мы ни были, простые люди, да и руководители предприятий и отделений общества дружбы оказывали нам большое уважение, проявляли заботу, особенно ко мне, как представителю Советской Армии, освобождавшей Северо-Восточный Китай».
«…Посетили Шанхай, 12-миллионный город, побывали в селах провинции. И село и город принимали нас, как родных. Дело в том, что в нашей делегации были профессора Московского, Ленинградского и Киевского университетов, в которых до «культурной революции» учились русскому языку и проходили стажировку китайские студенты. Эти бывшие студенты, теперь сами профессора иностранных факультетов, где учатся русскому языку, со слезами радости обнимали своих прежних учителей».
«…Но самой удивительной и потрясающей радостью для меня было лететь в Харбин, да еще над Ляодунским полуостровом. Я ведь здесь все когда-то перерисовал, потому и сверху многое узнавал — вот высокие горы Ляотышань, а дальше Порт-Артур, за ним Дальний… Промелькнула гора Самсон, за ней Цзиньчжоу, где стоял штаб нашего корпуса…
Встреча в Харбине непередаваема… Почти все, кто встречал нас, говорят на чистом русском языке. Везут нас по городу, а он выглядит почти русским — ну точь-в-точь как наша иркутская главная улица!..
Весь Харбин перерезает улица Красноармейская, на обоих ее концах стоят монументы советским воинам, к подножию которых советская делегация возложила цветы…
Особенно торжественной была встреча на привокзальной площади — той площади, на которой генерал А. П. Белобородов в 1945 году принимал парад Победы. Многие пожилые китайцы помнили этот парад, сегодня они пришли и заполнили всю площадь, встречали и провожали нас, жали нам руки, а многие по-русски говорили нам, что помнят подвиг советских воинов, что наша дружба вечна»…
«…В Мукден прилетели самолетом. После отдыха делегация выехала в центр города. На площади железнодорожного вокзала уже были сотни людей. Венок и цветы к монументу в честь советских воинов мы несли через живой коридор людей… Я отошел от монумента и зарисовал то, что увидел: сотни склонившихся с обнаженными головами людей, опустивших взоры в землю, где похоронены наши однополчане, серебристые здания города, синее небо, венок у памятника, надписи на русском и китайском языках: «Вечная память советским воинам!»
Вечером в зале приемов гостиницы на банкете в честь нашей делегации нас радостно приветствовал председатель местного отделения китайско-советского общества Мэн Хань. Он очень тепло говорил о нашей стране, о нашей дружбе, поднял тост за Советскую Армию, освободившую город и весь Северо-Восточный Китай.
За столом сидели ветераны китайской революции и войны с японскими империалистами, они говорили, что хорошо помнят о помощи, которую мы оказывали им из района Гуаньдунского полуострова».
«…После заезда в город химиков Ляомень и город металлургов Анынань, предприятия которых строились при помощи Советского Союза, о чем нам напомнили наши китайские спутники, мы поездом направились в город Дальний. Ах, какая знакомая дорога — когда-то, догоняя своих, я ехал на площадке перед котлом паровоза, чтобы лучше видеть и рисовать!
Вот и гора Самсон, что под Цзиньчжоу; правда ее вершина срезана: на ней телеретранслятор. На остановке в Цзиньчжоу вышел. Вокзал и перрон — те же, что и были, осмотрел их с волнением…
А затем — в Дальний. Вокзал здесь тоже не изменился, но за ним открывался новый торговый порт, показавшийся мне величественным, — сюда нас сразу же пригласили на смотровую площадку. У меня сердце замерло, когда я бросил взгляд вдоль берега на запад — там в дымке мне чудился Порт-Артур, а может я и в самом деле что-то видел, скорее всего памятник на горе Перепелиной, маячивший белым пятном… Порт-Артур, или Люйшунь по-китайски, теперь закрытый город, посещение его нашим планом не предусматривалось. Но на мое счастье, сопровождавшая нас на смотровую площадку молодая китаянка, прекрасно говорившая по-русски, оказалась жительницей Порт-Артура. Я попросил ее положить на Русском кладбище к братским могилам русских воинов 1904 года и советских воинов 1945 года цветы от нашей делегации. Через два дня, перед отъездом из Дальнего, мне сообщили, что эта славная девушка в сопровождении своих подруг и родственников привезла на Русское кладбище полную тележку самых лучших цветов, засыпав ими могилы. Так с ее помощью я словно бы побывал в Порт-Артуре, чтобы почтить память соотечественников — портартурцев.
А в Дальнем нас торжественно встретила большая делегация Общества китайско-советской дружбы во главе с заместителем председателя Люй Ваншанем.
В городе уже широко знали о приезде советской делегации, и на всем протяжении от вокзала до гостиницы «Далянь», что на площади Сун Ятсена на берегу Желтого моря, нас приветливо встречали горожане.
После отдыха Люй Ваншань повез нас в центр города на площадь, где возвышается монумент в честь советских воинов, сооруженный уже после ухода советских войск о Гуаньдуна.
Огромная площадь, где город проводит свои торжества, заполнена народом насколько хватает глаз. Наше появление на трибуне вызвало овации. Люй Ваншань, представляя всех нас, сказал, что я народный художник, председатель Иркутского областного общества советско-китайской дружбы и участник освобождения Ляодуна, что в 1945 году я рисовал Дальний и Порт-Артур… А я и сейчас рисовал эту величественную площадь, этих людей, каждый из которых старался пожать мне руку, сказать «сесе» — спасибо. Ко мне подошел старик, с улыбкой взял у меня лист бумаги, уверенно нарисовал силуэт горы Высокой и сказал: «Я Ван Мой, а вы — Ло-га-ли». Не успел переводчик перевести эти слова, как мы с Ван Моем крепко обнялись, а потом стерли слезы радости. Я признал Ван Моя и стоявшего рядом с ним человека — тех молодых в 1945 году людей, которые помогали мне в работе по запечатлению исторических мест Порт-Артура. Они и сейчас жили в Порт-Артуре и приехали, узнав о прибытии нашей делегации. Вот какая произошла встреча! Я с радостью подарил старым знакомым свои рисунки, и мы расстались с надеждой встретиться еще раз: ведь я не побывал тогда в Порт-Артуре…