Чтение онлайн

Еще до времени моего отъезда из Порт-Артура было сделано многое по репатриации японского населения.

Как всегда, напористый Иопомура не давал нам покоя своими просьбами и предложениями. Когда механизм репатриации был отлажен, начал работать без сбоев, Нопомура налег на организацию различных встреч японских репатриантов, особенно с нашими офицерами. Довольно часто встречи проводились в форме ответов на вопросы. Обычно молчаливые и даже замкнутые, японцы проявляли явный интерес к жизни советского народа. Много вопросов задавали нашим офицерам об Октябрьской революции, общественном устройстве СССР, о Красной Армии, ее сражениях в годы Великой Отечественной войны. Ответы выслушивались с большим вниманием, случалось, сопровождались дружными аплодисментами. Нопомура, которого все называли председателем, утверждал, что, по мнению репатриантов и его личному, это были самые интересные и полезные часы за время ожидания отъезда на родину. О популярности таких бесед дружно свидетельствовали и записи в книге отзывов.

Председатель Нопомура уверял нас тогда, что японцы выражают искреннюю надежду на улучшение отношений между нашими странами, на поворот их в сторону добрососедства и дружбы. В искренности уверений самого профсоюзного деятеля сомневаться у меня оснований не было, но, к сожалению, не все надежды сбываются.

С тех пор прошло более сорока лет. Все это время я, насколько мог, старательно следил по газетам и книгам за жизнью в Японии, а иногда и встречался с гостями из этой страны.

И всегда волей-неволей я обращался к памяти о тех японцах, которых встречал в сороковых годах, примерял к ним то, что узнавал заново. Какие-то старые наблюдения приходилось уточнять или пересматривать, другим давать новые объяснения, а иные и вовсе отбрасывать.

В Порт-Артуре мы выделяли среди других качеств японцев прежде всего их трудолюбие, исполнительность, уважение к установленному порядку. Несомненно, такие черты, присущие трудовым массам Японии, во многом объясняют тот высокий технический подъем, который пережила Япония за последние десятилетия.

Но за всем этим надо видеть и другую сторону, именно — нещадную эксплуатацию японскими капиталистами трудолюбия рабочих и технической интеллигенции.

На самой ранней стадии своего развития японский капитализм с оптимальной выгодой для себя использовал такую завуалированную форму эксплуатации работников, как патернализм. Опираясь на народные традиции, предприниматели системой показной благотворительности насаждали иллюзии, будто они выполняют в отношении своих работников ту же функцию, что и отцы в семьях. Укоренялась практика, когда вся жизнь рабочего протекает в стенах одного предприятия, якобы в «родном доме», где все рабочие — «дети» доброго, заботливого «отца».

При такой системе предпринимателям удается создавать обстановку «социального партнерства» с рабочими, бесконфликтности, добиваться высокого уровня производительности труда. В тени остается, однако, то, что японские рабочие подвергаются такой жестокой эксплуатации, которая не имеет себе равных в других капиталистических странах.

По долгу службы в послевоенные годы я особенно интересовался внешней политикой Японии, прежде всего ее отношением к нашей стране.

Каждый читатель хорошо знает, что в течение всего этого времени Советский Союз последовательно держал курс на улучшение отношений со своим дальневосточным соседом, на самое широкое развитие связей в политической, экономической, культурной областях. Помимо взаимной выгоды для наших стран это явилось бы важным фактором сохранения мира на Дальнем Востоке.

Шла ли нам навстречу Япония?

До сих пор я помню то, что слышал от Нопомуры и многих японцев-репатриантов в сорок седьмом году, и сверяю их давние надежды с реальностью советско-японских отношений.

Меня радует, что в Японии сегодня есть немало здравомыслящих людей, активно выступающих за добрососедство с Советским Союзом. Несмотря на немалые препоны, там крепнет движение сторонников дружбы с нашей страной, шире становится круг общественных организаций, представителей науки, культуры, деловых кругов, активно сотрудничающих с нашими организациями. Советские люди верят, что именно это будет определять перспективу развития советско-японских отношений.

Как указывал Генеральный секретарь ЦК КПСС М. С. Горбачев во время встречи с премьер-министром Японии Я. Накасонэ, «Советский Союз готов развивать взаимовыгодные связи с Японией в различных областях и выступает за придание отношениям между двумя странами добрососедского характера… Улучшению отношений и добрососедству безусловно способствовало бы проведение Японией на деле миролюбивой политики».

Правящие круги Японии, однако, не скрывают своей приверженности совсем другой политике. На многих фактах приходится убеждаться, что жестокое поражение, которое потерпели японские милитаристы в 1945 году, не излечило их от закоренелого недуга агрессии, притязаний на чужие территории, усугубленного ныне мечтами о реванше.

Политика реваншизма японских правителей в нынешних условиях тем более опасна, что она смыкается с милитаристскими планами США в регионе Юго-Восточной Азии и Тихого океана. 120 американских баз и других военных объектов, десятки тысяч солдат армии США, дислоцированных на японских островах, — все это наглядно показывает, кому в конечном счете служат реакционные силы Японии. Я работал над этой книгой в годы, когда правительство Японии возглавлял Я. Накасонэ. Мне представляется, что этот политический деятель наиболее полно выражал реваншистские замыслы милитаристских кругов своей страны.

С одной стороны, он угодничал перед своим старшим партнером — США, охотно поддерживая любые их авантюристические акции в регионе. Именно Накасонэ принадлежит формулировка своего стратегического курса в словах, вызвавших, можно сказать, ликование в США: «Весь японский архипелаг должен напоминать непотопляемый авианосец».

Одновременно с этим кабинет Накасонэ резко активизировал осуществление собственных военных программ путем наращивания так называемых «сил самообороны», их перевооружения, строительства военных кораблей и т. п. Все это проводилось, да и сейчас проводится под лживый аккомпанемент выдумок о «советской военной угрозе», в обстановке шовинистических притязаний на «северные территории», то есть на южную часть принадлежащих Советскому Союзу Курильских островов.

Ряд заявлений Накасонэ свидетельствует, что ему не давали покоя провалившиеся захватнические планы пресловутого японского милитариста двадцатых годов барона Танаки. Ему тоже снились наш Дальний Восток, Сибирь. Напомним, например, такую ею программную установку:

«Моя идея состоит в том, чтобы превратить Японское море в Японское озеро. Вторая цель заключается в том, чтобы получить полный контроль над четырьмя проливами, соседствующими с японскими островами».

Ясно, таким образом, что Накасонэ хотел бы превратить в западный берег своего «Японского озера» советское Приморье.

А о каких проливах он ведет речь? Да тоже о непосредственно затрагивающих жизненные интересы Советского Союза — тех, что дают нашему флоту выход к Камчатке и Курилам, в южные моря и на просторы Тихого океана.

Через пролив Лаперуза (между японским островом Хоккайдо и нашим Сахалином) поддерживается морское сообщение между Владивостоком и Камчаткой. Через Кунаширский (между советским островом Кунашир из Курильской гряды и восточным берегом японского острова Хоккайдо) и Сангарский (между японскими островами Хонсю и Хоккайдо) проливы советские корабли могут выходить непосредственно в Тихий океан. Корейский пролив, соединяющий Японское и Восточно-Китайское моря, имеет жизненно важное значение для наших связей с южно-азиатскими странами.

Что такое по-японски «контроль» над проливами, советские люди хорошо знают еще по военной поре. С 1 декабря 1941 года по 10 апреля 1945 года японские военные корабли около 200 раз останавливали, иногда применяя оружие, советские торговые и рыболовецкие суда, а 18 из них потопили, нанеся нашему судоходству огромные убытки (см. «История второй мировой войны 1939–1945», т. 11, стр. 170).

Сразу же после процитированного заявления Накасонэ штаб сухопутных войск Японии, как было объявлено, приступил к разработке конкретных планов операций по блокированию названных проливов.