Чтение онлайн

Глава 16

Фото на память

— Немедленно остановите! — требовала Ольховская. — Вы, барон Карпин, негодяй! Сейчас же отзываете своего скота! Или я застрелю его и вас!

Я не слышал, что ответил Карпин и ответил ли вообще. Кажется, где-то лязгнул метал, ропот собравшихся перешел в крики.

«Что ж, если совсем нет правил и чести, то можно и так…», — решил я.

Не без усилия моя малоподвижная правая рука смогла сделать кое-что полезное. Пробравшись под тунику египтянина, она нашла его яйца. В багровой злости мои пальцы сжали нежные побрякушки мага. Сдавили сильнее, чем стальные тиски. Да, с моей стороны такой прием большая подлость. Никогда прежде я даже не думал о подобном. Однако, первым на подлость пустился мой противник, и я имел право отплатить той же монетой!

Сквозь темную пелену я видел, как глаза Косея поползли куда-то наверх. Всплыли к небесам так, что остались лишь одни вытаращенные белки. Из его свернутого носа поползли кровавые бульбы, и в туже секунду маг, раззявив рот, издал сумасшедший вой. Я ни разу не слышал, чтобы люди издавали подобные звуки. Лев, практически кастрированный, смог вырваться, оставив обрывок туники — прочная льняная ткань осталась в моих сжатых пальцах. Маг откатился к краю вытоптанной площадки. Его вой прервался несколькими всхлипами, и он попытался встать с четверенек на ноги.

Я тоже заставил себя встать. Вернее, приподняться, опираясь на левую руку. Увы, тело почти не слушалось.

Народ орал. Кто-то со стороны повозок проклинал египтянина. Кто-то требовал, чтобы я скорее встал и разделался с темнокожим. По-прежнему, вроде без всяких причин, ржали лошади. Я едва смог подняться, когда увидел, что южанин приближается ко мне, полный жажды свести со меной счеты. Его красные глаза сверкали безумием, а вокруг напряженных пальцев зачалось фиолетовое свечение.

Вдруг он замер и приоткрытым ртом. Глаза его остановились, глядя куда-то левее меня. Я повернул голову и увидел Ириэль. Из полупрозрачной дамы хетайла в один миг материализовалась в даму вполне земную, но не менее опасную. В правой руке ее сверкнул меч. Длинные, черные волосы шевельнул ветер. В миг наступила тишина. Странная тишина, с каким–то жутковатым ощущением — ощущением близкой смерти.

— Как же верно сказано… Вы, барон Карпин, мерзавец! — голос Ириэль звучал тихо, но чудесным образом слышался настолько ясно, будто хетайла говорила где-то в сердцевине сознания. — В этот раз я готова согласиться с баронессой Ольховской, — продолжила Ириэль, приближаясь к застывшему статуей Косею. — Вижу, пришла пора решить исход этой дуэли по справедливости! Справедливое решение таково!

Меч в руках Ириэль описал сверкающую дугу. Клинок легко перерубил шею египтянина, даже хрустнувшие позвонки не задержали его. Голова Косея в миг отделилась от туловища, отчего-то подскочила вверх. Через секунду тяжело упала на пыльную площадку и покатилась к моим ногам. Глаза поверженного льва остывали, пусто глядя на заходящее солнце. Тело стояло еще несколько мгновений. Из рассеченной шеи ударил фонтан багровой жижи. Лишь потом тело мага пошатнулось и упало.

Снова справа появился не в меру отважный приятель Карпина. Трясущейся рукой он поднял эфирограф и сделал несколько снимков, стараясь захватить в них демонессу, меня и отрубленную голову. Если это во всей дикой красоте запечатлеет кристалл сапфирита, то газетные издания дорого дадут за такие снимки.

— Бесспорно, победа принадлежит господину Рублеву! — утвердила Ириэль, повернувшись ко мне произнесла: — Ап–пельсин! — потом обвела взглядом толпу и добавила: — Запомните это слово!

После чего хетайла исчезла, легко растворившись в воздухе. О ее недавнем явлении говорила лишь отрубленная голова египтянина и его истекавшее кровью тело.

Тишина после всеобщего потрясения длилась не долго. У повозки, где занимались ставками на бой, поднялся гвалт голосов, большей частью радостных, но слышались и рассерженные. Как бы утверждая итог дуэли, Ольховская подбежала к Фелисову и сказала:

— Надеюсь, вам в голову не придет оспорить победу господина Рублева? А то несложно понять, что случается с некоторыми людьми, напрочь лишенными совести!

Фелисов, стоявший шагах в десяти от меня, коротко и брезгливо глянул на лужицу крови и голову египтянина, затем на револьвер в руке баронессы и сказал:

— Мы не знали, что он маг. Мерзавец, конечно. Как же он посмел попрать все правила и поставить под сомнение честность Евгения Филимоновича! Оспаривать не будем, но последнее слово за бароном!

— Вы не знали?! Честное имя барона?! Как интересно! — рассмеялась Ольховская и перешагнув через труп Косея, обратилась к Карпину: — Ваша бессовестная милость, неужто вы не знали, будто человек, выставленный вами на поединок чести, маг и на самом деле чести не имеет? Можете не отвечать, барон. Потому как ваш ответ теперь уже не имеет никакого значения. Вы трус и негодяй! Вы жалкое быдло, не имеющее права считаться дворянином! Я вызываю вас на дуэль! Здесь и сейчас! Оружие — шпаги!

— Я пришлю к вам секунданта, — ответил Карпин, отвернувшись и, что-то негромко сказав человеку в темно-вишневом кафтане, направился к домкану.

— Здесь и сейчас! Как женщина, я выбираю место и время! — настояла Ольховская, но Карпин не обернулся.

Все это очень напоминало позорное бегство. Народец вокруг него приуныл. Некоторые с нескрываемым любопытством поглядывали в мою сторону. Пожалуй, с еще большим интересном на Ольховскую. Только Самгина удивила. Она подошла, стараясь не смотреть на лужу крови и мертвую голову, и сказала:

— Ты, Саш, так часто меняешь девушек. Ведь вчера был с другой. И вообще, я переживала за тебя.

Я рот открыл, но сразу не нашел, что ей ответить. Какого хрена она это сказала? Да, Весериус, упоминал, что встретил Настю, и, наверное, в тот момент вокруг него кружила эта магесса — Чайка. Но зачем это было вываливать перед Ольховской? Моя бывшая невеста решила мне нагадить? К чему тогда эти неуместные слова «я за тебя переживала»?

— Если ли бы ты за меня переживала, то стояла бы не с бароном Карпиным, — ответил я.

— Я потом это объясню. Заеду к тебе, нам нужно поговорить, — Самгина виновато улыбнулась и подняла взгляд к Ольховской: — Саша Рублев — мой жених. У нас с ним немного не сложилось, хотя мы дружим много лет и полагаю эта дружба не закончится, — сказала она, и за этими словами мне будто слышалось в сторону баронессы: «А ты здесь кто такая?»

Прерывая ненужный разговор, я взял Ольховскую под руку:

— Ань, пойдем отсюда. Здесь неприятно.

Художница не стала возражать и ни словом не ответила Самгиной, лишь одарила ее насмешливой улыбкой, и сказала:

— Тело черненького бретера не забудьте убрать — по протоколу это только ваша проблема, — затем повернулась ко мне и с неожиданной заботой произнесла: — Как ты, пан Аппельсин? Я, честно говоря, испугалась. Мало того, что с их стороны верх подлости, так еще и мага поставили очень сильного!

— Уже нормально. Как бы отпустило. Несколько минут назад не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, — я свернул к дальнему краю изгороди, где осталась моя одежда.