Чтение онлайн

— Мы не должны это делать, Саш, — сказала она, но в ее голосе не было строгости, а скорее сомнение, оставлявшее мне кое-какое право оспорить ее слова.

На языке вертелся вопрос, и я решился его задать.

Глава 17

Найти Талиара!

То, что ее сегодня не было на занятиях, утаить от мамы, конечно, не удастся. Из Новгорода мама должна вернуться завтра, а значит, уже послезавтра возобновит чтение лекций в университете. Как только Алевтина Григорьевна вернется в университет, так без сомнений узнает все то, что Лариса надеялась утаить. А утаить хотелось очень многое. Практически все, что произошло за четыре дня вынужденного отъезда Алевтины Григорьевны.

Насчет прогуливания занятий Лариса успела приготовить кое-какое объяснение. Она жаловалась служанкам на головную боль, будто именно такая напасть стала причиной двух пропусков. Для убедительности оставила в гостиной коробку с пилюлями, которые Самсонова сегодня на самом деле пила, ведь головная боль ее помучила без всякого вранья. Причем боль нешуточная, едва Лариса открыла утром глаза, так едва не застонала от ломоты, пошедшей от висков к затылку. Причиной головной боли вряд ли можно счесть какую-то выдуманную болезнь — головушка раскалывалась, как следствие ночных гуляний и вина, выпитого сначала с Таней Горецкой, потом с магистром Талиаром.

Лишь после обеда Лариса почувствовала себя лучше, немного вздремнула на диване, выпила успокаивающий чай, который подала служанка. Чай немного помог, и после него магесса попыталась осмыслить все, что с ней произошло за вчерашний вечер и ночь. Конечно, самым ярким воспоминанием стал Талиар Сан Эллур. Необычное имя мага застряло в ее памяти так глубоко, как иной раз к нам прилипает какая-нибудь песня, и мы невольно повторяем ее мотив и припевы. Так и Лариса Самсонова часто повторяла имя магистра, будто ища в нем спасения от всех бед, которые с жестокой щедростью принесло утро и понимание собственного жалкого положения.

Весь день помимо головной боли, Ларису мучила мысль, что случилось с Талиаром после того, как злой словно пес полицейский защелкнул наручники на запястьях ее возлюбленного и повел его к выходу из «Садов». Все это Лариса видела, смешавшись с толпой любопытных — они в большом количестве сбежались на крики и шум. Магесса даже пыталась вмешаться. Кое-как поправив одежду, сместив набок порванную юбку; изо всех сил она пыталась убедить одного из полицейских, что схваченный ими человек ни в чем не виноват. Но никто не стал ее слушать.

Обидно и больно. Ведь если так разобраться, Талиар никакого преступления не совершал. Он лишь защищал ее, как свою возлюбленную, и защищал собственную жизнь от негодяев, которых привел Слуцкий. Если бы Талиар не был так силен и искусен, то, без сомнений, его бы убили, и неизвестно что потом случилось бы с ней. Магесса очень хорошо помнила лунный блеск на лезвии ножа, который хотел пустить в ход Денис Глухов. Помнила тот бесконечный ужас, который ее охватил в миг, когда Журков сбил магистра с ног. В те мгновения магесса не стеснялась ни своей почти полной наготы, ни того, что она делала на мраморном столе беседки на глазах у своих знакомых. И знакомые эти — по сути банда мелких зловредных негодяев, с которыми сдружился Слуцкий, сам становясь подобен им.

Теперь, когда она смогла осмыслить все произошедшее, в Ларису Самсонову начал проникать страх. Он не был таким ледяным и жутким, как ночью в беседке. Этот новый страх казался мягче, но от этого он не переставал быть самым настоящим страхом. Он проникал в нее словно какая-то болезнь, постепенно захватывая каждый ее нерв и клеточки тела по мере того, как Лариса думала о последствиях всего, что произошло ночью.

То, что она, наконец, порвала с Леонидом — это ее точно не пугало. Не пара он ей! Но ее пугала уверенность, что Слуцкий начнет ей мстить. У Леонида с ней слишком много общих знакомых, и он наверняка поспешит преподнести все случившееся в «Ночных Садах» в самом неприглядном свете. Уж такое он сможет — Лариса знала его трусливую и подлую натуру. В этот раз опорочить ее есть чем. Лишь одно то, что она дрыгалась в беседке с магистром — это!.. Это же с ума можно сойти, как такую новость примет ее мать! И отец тоже… И какие потом разговоры пойдут о ней в университете! Боги! Мария Магдалина, спаси от такого!

Лариса только представила, как Алевтина Григорьевна будет кричать на нее. Наверняка с рук ее начнут срываться ледяные молнии, и посуда в серванте будет разбиваться вдребезги! Именно так было, когда мама ругалась с отцом, узнав о его любовнице в Люберецком! Лариса застонала, представляя все это в самых ярких красках. Внутри все похолодело, а между третьей и пятой точкой Хоннига возникло вращение энергетического потока — пошло именно то движение магической силы, которому учил ее магистр. И хотя эта сила была связанна с магией холода, на сердце ее стало тепло. Тепло лишь об одном воспоминании о Талиаре.

Вспоминая магистра и стараясь не впускать в себя мысли о том, что ее ждет дома и в университете, магесса просидела минут пять, закрыв лицо руками и чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Если бы она только знала, где искать Талиара, она бы немедленно направилась туда. Была мысль проехать по полицейским участкам. Однако участков много, а она никогда не имела дел с полицией и не представляла, с чего начать.

Она вспомнила, что у Тани Горецкой — ее подруги по университету — был знакомый в полиции. Возможно, Горецкая поможет ей. Лариса направилась в покои отца — он не ночевал дома уже третьи сутки, и можно было без разрешения воспользоваться визирисом.

Настраивать сложный прибор магесса умела лучше, чем сами отец и мать. Устроившись за огромным столом, Самсонова повернула пусковой рычажок визириса. За ажурной решеткой послышалось тихое шипение, вспыхнули кристаллы селенита — желтый и голубой. Самсонова почувствовала, как в глубине прибора ожили магические схемы — они хранились в кристаллической памяти прибора. Расположив пальцы в углублениях клавиш наборника, магесса начала настраивать визирис отца на похожий прибор, находившийся в особняке Горецких. Каждое зажатие клавиши сопровождалось звуком определенной тональности. О том, что визирисы вошли в резонанс, сигнализировал зеленый огонек.

Лариса знала, что в это время ее подруга обычно находится дома и готовится к занятиям, а раз так, Таня должна была услышать переливчатый сигнал вызова. Прошло минут пять, прежде чем черная пластина, служившая экраном, ожила, по ней пошли радужные разводы, точно на пленке бензина, разлитого на мокром асфальте. Наконец где-то в глубине экрана проступила гостиная особняка Горецких.

— Светлого вам дня, Роза Семеновна! — произнесла Лариса, когда увидело недовольное лицо Таниной мамы. — Пожалуйста, позовите Таню!

— Госпожа Самсонова? Скажу прямо: в нашем доме вам не рады, — ответила Горецкая-старшая и еще более сердито подчеркнула: — Не рады, даже если вы пытаетесь сюда ворваться с помощью визириса! Не смейте отвлекать мою дочь от занятий!

После чего пластина селенита снова стала черной.

— Сука… — прошептала магесса. — Всегда была сукой! Таня от тебя не первый год плачет!

Ларисе подумалось, что в этом огромном мире ее никто не поймет. Никто, кроме Талиара Сан Эллура! И она должна его найти как можно скорее. В этот момент, отчего-то очень горький, похожий на смерть, Лариса решила, что она больше никогда не пойдет на занятия в университет. Да! Хватит! С прежней бессмысленной жизнью будет покончено! Те ничтожные знания, которые можно получить на лекциях, ничто в сравнении с тем, что способен дать ей магистр! Ведь он всего за один вечер научил ее такому, что она ни за что не постигла бы за все восемь лет учебы в университете. Ей нечего больше делать там! Да, такое решение не одобрят ни мать, ни отец, но она уже достаточно взрослая и имеет право на свое мнение!