Чтение онлайн

В ту пору власти ни в ком не были уверены. А выпустить кого-либо из советских учёных за рубеж (даже просто для просмотра книги) считалось делом очень рискованным.

Мало ли что?

Правда, был академик Курчатов, который, вроде бы, пользовался благосклонностью властей. Но он был во всём солидарен с чекистами, о чём Ванников с Судоплатовым доложили Берии:

«Академик Курчатов также высказался о нецелесообразности его участия в этой книге, мотивируя тем, что он лично не сможет ознакомиться с содержанием её».

А между тем к советским учёным обратились не просто какие-то «американцы», абсолютно никому неизвестные. Телеграмма, пришедшая из США, была подписана учёными с мировыми именами: Альбертом Эйнштейном, Гарольдом Юри, Ирвингом Ленгмюром и Робертом Оппенгеймером. Вот почему проект ответа (как и в случае с Жолио-Кюри) поручили составить президенту Академии наук С.И. Вавилову. Такой ответ вскоре был подготовлен:

«Советские физики и другие учёные СССР горячо приветствуют выра. женное в Вашей телеграмме пожелание установить международное сотрудничество в разрешении проблемы использования атомной энергии на благо человечества

Советские учёные просят выразить Вам признательность за приглашение принять участие в книге об атомной бомбе и сожаление о том, что они из-за технических затруднений лишены возможности высказать своё конкретное суждение в отношении фактов, предполагаемых к опубликованию…».

12 января Берия направил коротенькое письмо Молотову:

«Наши учёные (академик Курчатов, академик Иоффе) считают невозможным опубликовать свои конкретные суждения в отношении фактов об атомной бомбе в книге, предполагаемой к опубликованию американскими учёными, ввиду того, что просмотр рукописи возможен лишь в Нью-Йорке.

В настоящее время в Америке нет никого из советских физиков, сведущих в специальных вопросах, составляющих содержание книги, кому можно было бы поручить ознакомиться с рукописью».

Таким образом, вопрос был закрыт. И никакого сотрудничества между физиками США и СССР не получилось.

Зато был готов доклад товарищу Сталину.

17 января 1946 года доклад, составление которого было поручено Курчатову, Кикоину, Ванникову, Первухину и Завенягину, был подготовлен. Ему дали деловое название: «О состоянии работ по получению и использованию атомной энергии». Берия, Маленков и Вознесенский документ завизировали. И направили вождю. Сопроводив коротеньким списком «товарищей, которых желательно вызвать».

При внимательном знакомстве с содержанием доклада обнаруживаются многочисленные случаи явного лукавства. Иногда составители пытались как-то закамуфлировать отсутствие искренности, но чаще всего лукавили почти в открытую.

Первое и самое главное лукавство обнаруживается уже в самом первом абзаце доклада. В нём утверждалось, что урановая эпопея зародилась в научных лабораториях Советского Союза. Причём не сама по себе, а исключительно благодаря мудрой заботе партии и правительства.

Вчитаемся в строки, которыми начинается доклад:

«Исследовательские работы по проблеме урана начались в 1943 году в Лаборатории № 2 Академии наук СССР небольшой группой молодых советских физиков под руководством академика Курчатова, которой ГОКО поручил изучить эту проблему и определить возможность практического использования внутриатомной энергии в военных и мирных целях».

Вот, стало быть, откуда (и по чьей инициативе) всё появилось!

И если бы мудрый большевистский вождь, глава Государственного комитета обороны, не «поручил» бы ответить на некий заковыристый ядерный вопрос «группе молодых советских физиков», вряд ли кто-нибудь вообще задумался над урановой проблемой!

Читаем дальше:

«В 1944 году Лаборатория № 2 дала положительный ответ на этот вопрос».

Получается, что не было мучительных раздумий учёных с мировыми именами, не было тысяч расчётов и опытов, проведённых в лабораториях Германии, Великобритании, Франции и Соединённых Штатов Америки. Был только «вопрос» вождя и «положительный ответ» на него «молодых советских физиков» из Лаборатории № 2!

Составители доклада, конечно же, перестарались. Сталин был не тот человек, на которого могло подействовать такое примитивное лукавство. Он прекрасно знал о том, как возникла в СССР «урановая проблема», и каким образом руководство страны Советов пыталось её решить. Поэтому ту отлакированную картину, что пытались развернуть перед ним члены атомного Спецкомитета, вождь должен был воспринять с саркастической улыбкой.

Но то — Сталин.

А как понять, что к чему, поколению нынешнему? Ведь под атомным докладом стоят подписи двух известнейших советских физиков и трёх государственных деятелей очень высокого ранга. И адресован этот документ первому лицу советского государства! А в нём (без тени смущения) говорится:

«… в ходе исследований стало очевидным, что решение этой новой проблемы науки и техники является задачей весьма большой по масштабам и чрезвычайно сложной по содержанию. Решение научных вопросов проблемы использования атомной энергии требует участия большого количества учёных из самых разносторонних областей науки…».

От родного советского правительства требовалось теперь только одно — щедро оплачивать все расходы. О том, что деньги могли истратить не по назначению, беспокоиться было не нужно — ведь Атомный проект находился под неустанным контролем со стороны партии. И Сталину, который к тому времени подписал десятки постановлений Совнаркома и был в курсе всех атомных дел, зачем-то вновь напоминалось:

«Для руководства работами по исследованиям и практическому использованию внутриатомной энергии при СНК СССР в августе 1945 года был создан Специальный комитет».

Затем подробно перечислялось, кто за какое дело отвечает:

«… при Комитете образованы:

1. Научно-технический совет с участием академиков Курчатова, Иоффе, Алиханова, Хлопина; профессоров Кикоина, Вознесенского, Харитона для предварительного рассмотрения научных вопросов и руководства научно-исследовательскими работами.

2. «Бюро № 2» из работников НКГБ и НКВД, объединившее закордонную работу по получению нужной для исследований и практических работ информации по проблеме урана».

Последний пункт впервые нёс в себе нечто, похожее на правду — сообщение о том, что «нужная для исследований и практических работ информация» добывается за кордоном.

Далее шло перечисление подразделений, созданных для «организации работы»:

«Позднее (в дека. бре 1945 г.) при Специальном комитете образован Инженерно-технический совет из инженеров и хозяйственных руководителей (в составе тт. Первухина, Малышева, Завенягина, Алексеенко, проф. Емельянова, Касаткина) для обеспечения инженерно-технического руководства проектированием и сооружением атомных установок…