Бомба для дядюшки Джо
Шрифт:
Для исполнения хозяйственных функций по руководству научно-исследовательскими и практическими работами, связанными с использованием атомной энергии, при СНК СССР организованно «Первое главное управление», находящееся в непосредственном подчинении Специального комитета».
Авторы доклада пытались убедить Сталина в том, что судьбу советского Атомного проекта определяют большевики-политики, учёные-физики, чекисты-разведчики и инженеры-хозяйственники.
В отдельную главку был выделен вопрос об использовании «трофейной» составляющей «урановой проблемы»:
«На базе вывезенных из Германии кадров учёных и специалистов и оборудования физических институтов (вывезена группа учёных и инженеров и техников из 70 человек, в т. ч. 3 профессора, 17 докторов и 10 инженеров) в системе НКВД СССР организованы:
Институт «Г» — в котором работает группа учёных и инженеров во главе с физиком Герцем,
Институт «А» — во главе с Арденне;
Металлургическая лаборатория (по урану) — где работает группа инженеров, возглавляемая доктором Рилем».
Сообщалось Сталину и о том, что весь уран для советской атомной бомбы будет трофейным:
«В 1945 году выявлено и вывезено из Германии и Чехословакии различных химических соединений урана (окись-закись, азотнокислые соли, металлический уран) общим весом, в пересчёте на металл, 220 тонн.
Производство металлического урана организуется на заводе № 12 (г. Ногинск), где оборудуется завод по получению 100 тонн металлического урана в год — свежего и 200 тонн — регенерированного (отработанного в котлах)».
Ознакомив Сталина с тем, какие силы брошены на решение «урановой проблемы», авторы доклада давали вождю осторожное обещание (в главе «Выводы о состоянии и перспективах работ по получению атомных взрывчатых веществ»):
«… даже при условии интенсивного проведения подготовки сырья, материалов, оборудования, строительных работ, с привлечением к этому делу большого круга предприятий, инженерных сил и всех необходимых средств мы при удачном разрешении всех научных и инженерных вопросов сооружения „котла уран-графит“ и диффузионного за. вода сможем, в лучшем случае, получить атомное взрывчатые вещества для первых экземпляров бомб не ранее конца 1947 — первой половины 1948 г…».
После этого признания в докладе излагалось, что именно необходимо соорудить (какие «котлы», «заводы», «установки» и так далее) и какие материалы потребуются для создания атомной бомбы. Тут же как бы вскользь напоминалось:
«Все эти виды материалов и сырья ранее у нас не производились, каких-либо запасов и опыта производства их не было».
Таким образом, Сталин ставился в известность, что грандиозные масштабы атомного проекта требуют не только колоссальных денежных средств, но и целой армии специалистов особой квалификации.
После атомного доклада
Доклад, составленный членами Спецкомитета, Сталину, судя по всему, понравился. 25 января 1946 года вождь принял Курчатова.
После аудиенции в Кремле Игорь Васильевич кратко записал свои впечатления от исторической встречи:
«Беседа продолжалась приблизительно около часа с 7.30. до 8.30. вечера. Присутствовали т. Сталин, т. Молотов, т. Берия…».
Начальник Лаборатории № 2, не «подставляя» ни Берию, ни Молотова, ознакомил вождя с теми трудностями, что стояли на пути создания советской атомной бомбы. Материального, организационного и кадрового порядка. Просил помощи. Вождь обещал помочь. И дал совет, каким образом следует вести работы по «проблеме урана».
Сталинские слова произвели на Курчатова огромное впечатление, которое, вернувшись домой из Кремля, он тут же зафиксировал на бумаге.
Те, кто читал эту запись, обращали внимание на то, что в высказываниях вождя прочитывается его «ответ» на недавнее письмо академика П.Л.Капицы. Ведь Пётр Леонидович, как мы помним, пытался убедить Сталина, что советскую атомную бомбу следует создавать «скоро и дёшево». Что тот путь, по которому пошли советские атомщики («американский», по мнению Капицы)…
«… совсем безалаберен и без плана… Мы забываем, что идти американским путём нам не по карману и долго».
Так полагал Капица.
В словах же Сталина, касавшихся советской «атомной перспективы», звучало совсем иное (чуть ли не прямо противоположное) мнение. И это сразу заметил Курчатов:
«Во взгляда, х на будущее развитие работ т. Сталин сказал, что не стоит заниматься мелкими работами, а необходимо вести их широко, с русским размахом, что в этом отношении будет оказана самая широкая всемерная помощь.
Т. Сталин сказал, что не нужно искать более дешёвых путей, что не нужно дошлифовывать работу, что нужно вести работу быстро в грубых основных формах. Он высказал мысль, что… всякое большое изобретение вначале было грубым, как это имело место с паровозом».
Таким образом, начальник Лаборатории № 2 как бы получал сталинское одобрение его, «курчатовского» способа создания атомной бомбы. Да, «дорогого», да, «безалаберного», но чем-то явно понравившегося вождю.
Вскоре этому пришло подтверждение: 28 января 1946 года Сталин подписал постановление СНК СССР № 225-96сс, в первом пункте которого предлагалось одним ударом, по-большевистски, по-сталински решить кадровую «трудность»:
«Обязать Комитет по делам высшей школы при СНК СССР… организовать подготовку инженеров-физиков и специалистов по физике атомного ядра и радиохимии».
А чтобы ни у кого не возникало сомнений в том, что вопрос этот находится под личным контролем вождя, в постановлении был пункт пятнадцатый, в котором оговаривалась самая, казалось бы, несущественная мелочь: