Чтение онлайн

– Позвольте мне уйти вместе с вами, Фердинанд...

– Я ухожу отсюда вместе с моим другом...

– Мистер Хоа, простите этих людей, я прошу вас... Они пьяны.

– О, что вы, миссис Джейн, - по-прежнему улыбаясь своей обязательной улыбкой, ответил Хоа. Он был все так же бледен, и в темноте это было заметней, чем возле фонарей, которые горели вокруг пруда.

Люс вышел из клуба первым, следом за ним - Джейн и Хоа. Когда он подходил к машине, он услыхал сзади тяжелые шаги быстро бегущего человека и крик Джейн:

– Люс!

Он обернулся. На него бежал Ричмонд, выставив вперед кулаки.

Джейн бросилась к Люсу, закрыла его собой и стала отталкивать к машине.

– Хоа!
– крикнула она беспомощно.
– Суньте его в машину! Ричмонд, милый, не надо! Завтра вам будет стыдно! Фердинанд, - она умоляюще обернулась, - сядьте в такси, он изувечит вас!

Люс дал посадить себя в машину, но, когда они отъехали, он начал ругаться:

– Поверните обратно! Я говорю вам - поверните обратно! Вы не дали мне ударить его! Поверните обратно, шофер!

Джейн открыла окно, и в машине, где глухо урчал кондиционер, сразу же стало жарко. Она высунула лицо навстречу ветру и тихо сказала:

– Фердинанд, таких, как вы, ричмонды всегда будут бить... Поэтому вы мне и нравитесь...

<ВЫ ЖЕ ОТЕЦ, ГОСПОДИН ДОРНБРОК!..>

_____________________________________________________________________

1

В восемь утра Берг позвонил в секретариат Дорнброка.

– Доброе утро, говорит прокурор Берг. У меня есть необходимость встретиться с господином Дорнброком.

– Доброе утро, господин прокурор, председатель нездоров, однако я доложу его помощнику о вашем звонке.

– С кем я говорю?

– Это секретарь помощника господина председателя.

В трубке что-то щелкнуло, и настала полная тишина.

Берг еще раз проглядел те вопросы, которые он собирался задать Дорнброку.

– Дорнброк слушает...

– Доброе утро, это прокурор Берг.

– Здравствуйте. Вы хотите, чтобы я приехал к вам? Или в порядке одолжения вы сможете приехать ко мне? Я болен...

– Если врачи не будут возражать, я бы приехал к вам немедленно.

– Врачи, конечно, будут возражать, но я жду вас.

Дорнброк, укутанный пледом, лежал на тахте как мумия. На черно-красном пледе его большие руки казались особенно белыми.

– Я понимаю ваше горе, господин Дорнброк, поэтому задам лишь самые необходимые вопросы.

– Благодарю вас.

– Скажите, ваш сын был здоров? Совершенно здоров?

– Вы имеете в виду его душевное состояние? Он был здоров до того, как отправился в поездку по Дальнему Востоку. Он вернулся оттуда иным... Совершенно иным. Я не узнал Ганса, когда он вернулся оттуда.

– Чем вы это можете объяснить?

– Не знаю.

– У вас есть враги, которые могут мстить?

– Враги есть у каждого человека. Могут ли они мстить мне, убивая сына? Или воздействуя на него какими-то иными способами, доводя до самоубийства? Я не могу ответить на этот вопрос.

– Когда вы видели сына последний раз?

– Вечером, накануне трагедии.

– Где?

– Дома.

– У вас не было никакой беседы с сыном?

– Была.

– О чем?

– О наших делах.

– Он был спокоен?

– Нет. Он был взволнован.

– У вас, отца, нет объяснений этой взволнованности?

Дорнброк отрицательно покачал головой.

– Вы верите в то, что ваш сын мог покончить с собой?

Дорнброк смотрел на Берга и не говорил ни слова. Они смотрели друг на друга, и лица их были непроницаемы.

Берг, впрочем, заметил, как дрогнули губы Дорнброка, это было только одно мгновение, но и Дорнброку было достаточно одного лишь мгновения, чтобы увидеть, как прокурор заметил эти его дрогнувшие губы.

<Ну и что?
– глядя на Берга, думал Дорнброк.
– Ну и что, прокурор? Ты идешь по горячему следу, но моего мальчика больше нет. Нет больше моего Ганса, а если я сейчас назову тебе имя, тогда не будет и моего дела, и тогда уже вовсе ничего не останется в этом мире...>

– Вы можете сказать мне, что вменялось в обязанности вашему сыну во время его последней поездки?

– То же, что и всегда: решение дел, связанных с производством и финансированием нашего предприятия.

– Вы можете ознакомить меня с деловыми бумагами, со всеми документами, связанными с его поездкой?

После долгого молчания Дорнброк отметил:

– Я должен согласовать это с наблюдательным советом.

– Когда мне следует ждать этого согласования?

– Как только врачи позволят мне встать.

– По телефону согласовать нельзя?

– У нас так не принято.

– Но если этого потребуют определенные обстоятельства, можно рассчитывать на ваше содействие?

– Если обстоятельства расследования окажутся столь серьезными, я пойду на то, чтобы вынести этот вопрос на правление без моего личного участия;

– В какое время вы виделись с вашим сыном в тот трагический день?

– Это было вечером.

– Конкретно.

– Не помню.

– В шесть?

– Позже.

– В восемь?

– Не помню.

– Как долго продолжалась ваша беседа?

– Не более часа.

– И потом ваш сын уехал?

– Я этого не видел.

– Больше вы с ним не встречались?

Дорнброк отрицательно покачал головой и ничего не ответил.

– Значит, вы с ним больше не встречались?
– повторил Берг настойчиво, и Дорнброк понял, что в портфеле у прокурора записывающее устройство.
– Я понял вас правильно?

<Я вижу, - думал Берг.
– Я все вижу. Ты хочешь что-то мне сказать, старик... Скажи, все равно ведь тебе не жить спокойно... Всегда перед тобой будет стоять лицо сына... Ты ведь знаешь, кто погубил его. Ну скажи!>

Дорнброк выдержал его взгляд, но почувствовал, как стало резать в глазах. Он притронулся пальцем к сухим векам и ощутил резкую боль.

– Вы не упустили никаких деталей, которые позволили бы мне найти убийцу вашего сына?
– тихо спросил Берг.
– Я найду его, господин Дорнброк. Только с вашей помощью я бы сделал это значительно быстрее... Вы же отец, господин Дорнброк...