Чтение онлайн

Когда Тауэрский мост, наконец, показался над водой, я объявил конец своей увлекательной экскурсии, извинившись за то, что не смог продолжить с ними поездку в Гринвич, чтобы увидеть Катти Сарк — старый английский чайный клипер, превращенный в туристическую достопримечательность дальше по реке, — потому что мне нужно было отправиться в больницу, чтобы навестить своих детей.

— Сегодня мы узнаем об ампутациях, — сказал я, склонив голову и сняв с нее кепку, чтобы держать ее перед собой. — Надеюсь, они не понадобятся, но пока я не смогу наскрести средства на второе мнение самостоятельно, об этом действительно сложно говорить.

Вскоре моя кепка была усеяна мелочью и несколькими хрустящими купюрами для моих фальшивых детей, и я горячо поблагодарил всех, когда лодка причалила к пирсу Святой Катерины рядом с Тауэрским мостом.

Аня покачала мне головой, когда я двинулся к ней, чтобы присоединиться, и, проходя мимо Гарольда, отдал ему половину своих денег и поблагодарил за безопасный проезд, прежде чем спрыгнуть с трапа и приземлиться у выхода из лодки.

Я спрыгнул на причал, и Аня позволила мне взять ее за руку, когда она последовала за мной. Мы вдвоем набили карманы оставшимися чаевыми, прежде чем я снова надел кепку и пошел по улицам к складу.

Я насвистывал, пока мы шли, снова взял Аню под руку и прочертил пальцами узоры по ее руке, как если бы она действительно была моей. Я не знал, где мы сейчас находимся, но знал, что мне очень нравится ощущать ее тело, прижатое к моему, вот так, и что я уже был охвачен мыслями о ее обнаженном теле, желая больше его, всего его и всю ее.

Я окликнул ее, когда вел внутрь склада, заметил нерешительность в шагах Ани и ободряюще сжал ее руку, когда убирал свою руку с ее плеч.

Через мгновение появился Бэнни, его брови приподнялись при виде нас, и я вкратце рассказал ему, что произошло с парнями Свечника.

— Где Фрэнк? — спросил я, и Аня переместила свой вес, как будто готовилась к нападению.

— Должен вернуться с минуты на минуту, — ответил Бэнни, сверяясь с часами, но тут позади нас раздался звук двери, решив эту загадку.

— Хорошо. Фрэнк, не мог бы ты оказать мне услугу и сводить Аню куда-нибудь перекусить или еще чего-нибудь? — спросил я, заставив моего бывшего друга подозрительно посмотреть на меня, явно задаваясь вопросом, куда делась моя рубашка, но я уже подходил к этому.

— Зачем? — спросил он, и я слегка подтолкнул Аню в его сторону, откинув плечи назад и встретившись взглядом с Бэнни, как мужчина. Он собирался выйти из себя, не сомневайтесь.

— Потому что мне есть что сказать Батчу, и ему это не понравится. Аня может тебе все рассказать.

— Правда? — спросила она, выглядя не в восторге от этого.

— Правда, — согласился я. — Может, я и чертов засранец, но я не гребаный лжец. Фрэнк тоже должен знать, что произошло.

Аня немного нерешительно кивнула, затем она и Фрэнк ушли, покачав головой Бэнни.

Я подождал, пока за ними закроется дверь, и встретил взгляд своего лучшего друга, подняв подбородок.

— Выкладывай, — сказал он, его выражение лица потемнело.

— Тебе захочется набить мне морду, — предупредил я его, и его поза напряглась, но он лишь дернул подбородком, чтобы я продолжал. Я смочил губы, мой пульс участился в предвкушении того, что будет дальше, но я приму это, как и обещал. — Я и Аня... ну, нет простого способа сказать это, так что... я трахнул ее.

Бэнни моргнул, как будто слова не были вычислены, и его рука сжалась в кулак.

— Повтори еще раз?

— Ты слышал меня, Батч. Я трахнул ее. Я знаю, что это делает меня настоящим королевским мудаком, и я знаю, что ты будешь меня за это ненавидеть, но... я не собираюсь оставлять все как есть. Она мне нравится. Я не знаю, что в ней такого, но она мне чертовски нравится, и я хочу ее, и теперь, когда я попробовал, я знаю, что это еще не конец.

— Ты был прав, — рычал Бэнни. — Я набью тебе морду.

Он бросился на меня, и я позволил ему нанести первый удар, даже не пытаясь блокировать его, агония пронзила мою челюсть, когда моя голова отлетела в сторону за полсекунды до того, как он врезался в меня, и мы оба рухнули на землю.

Я заслужил это, но я не собирался просто позволить ему пинать меня, как маленькую сучку.

Я выругался, когда его кулаки врезались в меня снова и снова, и я начал отбиваться, мы вдвоем катались по твердому полу и пачкали его кровью друг друга, позволяя этому дикому, собственническому дерьму разыгрываться в танце кулаков и ярости.

Я не был уверен, как долго мы боролись, прежде чем он взял верх, повалил меня на пол и заорал мне в лицо, когда его черные волосы рассыпались по лбу, а его руки сомкнулись вокруг моего горла.

— Она моя гребаная жена! — кричал он, его глаза были дикими.

— Я знаю, — задохнулся я, и он застыл на месте, встретившись с моим взглядом, между нами проскочила жестокая, первобытная вещь, когда мы просто смотрели друг на друга, оба желая обладать ею и ни один из нас не хотел отступать.

— Что теперь? — потребовал он, внезапно ослабив свою хватку на моем горле и сев прямо, оттолкнувшись от меня. Однако он продолжал держать свой вес на моей груди, и я мог только кашлять, глядя на него.

— Я не хочу забирать ее у тебя, — сказал я, видя в нем пустоту, образовавшуюся после тюрьмы, и зная, что она делает что-то, чтобы заполнить ее для него, даже продолжая ненавидеть его. Но в том-то и дело, что она даже не ненавидела его — это Дэнни заслужил ее ненависть, и я знал, что изменения в нем после их свадьбы сбили ее с толку, но это было потому, что Бэнни был другим мужчиной, которого она явно жаждала, если судить по тому, сколько раз я слушал, как она кончала для него.

— Больше ты ее не трахнешь, — прорычал он, проводя рукой по лицу, пытаясь загнать свой гнев, потребность в котором немного умерила наша драка.

— Я же сказал тебе, — начал я. — Я не могу этого обещать. Я…

— Дай мне, блядь, закончить, Черч, честное слово, я всегда говорил, что ты не знаешь, когда нужно заткнуться.

На это я выгнул бровь, почувствовав жжение от пореза, когда кровь потекла по моему лбу.

— Тогда продолжай.

— Ты больше не трахнешь ее — пока меня не будет рядом.

— Что? — спросил я, нуждаясь в чертовом разъяснении.

— Ты не глухой, Черч. Если ты собираешься трахнуть мою жену, то будешь делать это открыто, без подлостей и всякой ерунды. Если это, блядь, больно, то это моя проблема, а если окажется, что мне это нравится... что ж, тогда нам понадобится новый разговор на эту тему. Договорились?