Чтение онлайн

Аня хныкала от потребности, когда момент растянулся, и я потерял последний контроль над собой, вгоняя свой член в нее и стоная, как зверь, от идеального сжатия ее сладкого тела.

— Блядь, да, — прорычал я ей на ухо, и она застонала сквозь кляп самым сексуальным, черт возьми, образом, когда я начал трахать ее с дикой необузданностью животного, которым я был.

Я схватил ее за задницу и впечатал ее в дверь, заставив эту чертову штуку так сильно дребезжать на своих петлях, что я наполовину боялся, что она может сломаться в любой момент и вышвырнуть нас на середину лодки, полной туристов. Но я сомневался, что остановлюсь, даже если это произойдет. Потому что быть внутри нее было самой пьянящей вещью, которую я когда-либо испытывал, и я был почти уверен, что стал наркоманом после всего лишь одного удара.

Аня стонала, когда я трахал ее как одержимый, моя хватка на ее заднице была до синяков, когда я вгонял свой член так сильно и глубоко, как только мог, а она снова вжималась в меня, требуя еще и еще, независимо от того, насколько жестоким я был.

Пот катился по моему позвоночнику, когда мой пресс напрягся, и я кусал и сосал ее шею отчаянным, варварским способом, мои бедра двигались, пока я не почувствовал, что она кончает для меня, все ее тело стало твердым, ее киска плотно сжалась вокруг меня, и ее стоны звучали громко, несмотря на кляп.

Я трахал ее сильнее во время оргазма, догоняя свою собственную разрядку с диким отчаянием, которое вырвалось из моих губ, когда я наконец кончил глубоко внутри нее, наполнив ее своей спермой и слишком поздно осознав, что забыл о презервативе.

Я прижал ее к двери и мы задыхались, наши тела все еще были соединены, а ее связанные руки были зажаты между нами.

Я потянулся вверх, чтобы вытянуть черные трусики из ее рта, и она повернулась, чтобы поймать мои губы в поцелуе, который заставил все мое тело гудеть.

— Я никогда не была религиозной, но, кажется, я только что нашла церковь, в которой хочу служить снова и снова, — пробормотала она, казалось, опьяненная витающей в воздухе похотью, а я лукаво улыбнулся и поцеловал ее еще раз, зная, что никогда не устану от ее губ.

— Батч убьет меня на хрен, — пробормотал я, чувствуя, что удовольствие, которое я испытывал, немного угасает от этой реальности.

— Ты собираешься сказать ему? — удивленно спросила она.

— Конечно, собираюсь. Разве я похож на мудака, который будет тайно трахать жену своего лучшего друга? — спросил я, вопросительно наклонив голову.

— Видимо, нет, — ответила она, неуверенность промелькнула на ее лице вместе со следами страха, который она пыталась скрыть. — Ты думаешь обо мне плохо, потому что я из тех женщин, которые трахаются с лучшим другом своего мужа? — спросила она, и я рассмеялся.

— Муж, которого ты никогда не просила и которого ты не любишь? Дорогая, если только ты не сказала ему в лицо, что обещаешь ему верность, я даже не думаю, что Батч сможет предъявить тебе это.

— Я не говорила, — подтвердила она, хотя я и так это знал. Неуверенность в ее глазах сказала мне, что она не верит моим заявлениям о Бэнни, и я прижал еще один мягкий поцелуй к ее губам, желая успокоить это беспокойство.

Я погладил пару светлых прядей, отведенных от ее глаз, и ободряюще улыбнулся.

— Любые последствия обрушатся на мою голову, а не на твою, клянусь, — сказал я ей. — Батч не накажет тебя за это.

— Как ты можешь мне это обещать? — спросила она, сомнения ясно читались в ее ониксовых глазах.

— Просто доверься мне, дорогая. Я вышел из нее, хотя мой член уже снова стал твердым, и было чертовски заманчиво взять ее еще раз, но нам действительно нужно было возвращаться на склад.

Я стянул ремень с ее запястий, и она повернулась, чтобы посмотреть на меня, прикусив губу, пока стояла там, ее пальцы двигались к сперме, которая теперь стекала по ее бедру.

— Вот. — Я нагнулся, чтобы взять с пола свою рубашку, и встал перед ней на колени.

Наши взгляды встретились, когда я нежно очищал ее, а ее кончики пальцев провели по моей челюсти в нежной ласке, как будто это было нечто гораздо большее, чем просто физическая разрядка.

Считайте меня засранцем, но я никогда раньше не был влюблен. Я не занимался всем этим муси—пуси дерьмом. Но впервые я смог понять, что стоит за безумием любви. Я не влюбился в нее, к черту. Но я мог понять, почему мужчина влюбился в эту девушку. Она была из тех женщин, которых нельзя упустить, но, без сомнения, Бэнни тоже скоро это поймет, если уже не понял. И я знал, как это произойдет. Я мог заваливать девушек на спину, когда мне вздумается, но Бэнни был тем, кто мог заставить их возвращаться еще и еще. Я был красивой игрушкой, хорошей постелью и не более того. Возможно, потому что я не пытался предложить им больше, но когда я действительно думал об этом сейчас, возможно, это было просто потому, что мне нечего было предложить. Аня Волкова заслуживала луны, солнца, да что там, всего неба. А у меня не было даже жалкой звезды, чтобы дать ей.

Я взял ее одежду и отдал ей обратно, засунув в карман трусики, которые были слишком мокрыми от смеси ее возбуждения и слюны, чтобы она могла надеть их снова.

Когда мы оба были одеты — за исключением моей рубашки, которую я бросил в угол и забыл о ней — я взял Аню за руку и вывел ее из машинного отделения, натягивая свою плоскую кепку и надвигая ее на глаза.

На нижней палубе судна было довольно оживленно, и скандальные взгляды, которыми нас одарили несколько старушек, говорили о том, что наши попытки вести себя тихо абсолютно провалились, поэтому я просто нахально подмигнул им.

— Простите, что немного опоздал, дамы и господа, — сказал я, когда мы поднялись на верхнюю палубу, которая была заполнена людьми, любующимися достопримечательностями, пока мы плыли по Темзе к мосту Ватерлоо. Я указал Ане на свободное место, и она опустилась на него с растерянным выражением лица, пока я шел по проходу между рядами пластиковых кресел и широко разводил руками. — Я не мог найти свою чертову рубашку. Но шоу должно продолжаться, так что вот он я.

Я оглянулся через плечо на Гарольда, который ухмыльнулся мне, впадая в роль, которую я много раз оттачивал на этом судне в молодости, играя экскурсовода.

— В любом случае, я здесь, и я сделаю все лучше, насколько это возможно, даже если я начал не очень хорошо. — Я со знающей ухмылкой посмотрел на группу женщин, которые разглядывали меня и удивлялись, почему мне никогда раньше не приходило в голову провернуть эту аферу топлес.

Я начал называть факты о достопримечательностях, мимо которых мы проходили, объясняя, что мост Ватерлоо был построен полностью с помощью женского труда во время Второй мировой войны, а затем указал на другие достопримечательности, которые выстроились вдоль берегов Темзы. Толпа не раз смеялась и удивлялась моим знаниям. Я даже указал на Таможенный дом, куда привозили на сжигание всю нелегальную контрабанду, конфискованную на границах Великобритании, и обратил внимание на отсутствие дыма, валящего из труб.

— Ходят слухи, что на самом деле они ничего из этого не уничтожают, — сказал я. — Я слышал, что есть тайный вход под землю, через который его тайно вывозят обратно и передают в руки бандитов, которые продают его на черном рынке. Это кажется надуманным, но опять же, если они действительно сжигают все это, вы бы подумали, что увидите дым, не так ли?.

Туристы засмеялись, но я поймал взгляд Ани и подмигнул ей, так как ее брови поднялись от моей наглости, но в этом и была прелесть работы в моей сфере деятельности — никто никогда не верил тебе, если ты пел об этом с крыши. Потому что кто может быть настолько глуп, чтобы сделать что-то подобное?