Чтение онлайн

Я задумалася над этим, подняв руку, чтобы смахнуть кровь со лба. Это было не совсем нормальный способ делать вещи, но опять же, мы никогда не были теми, кого можно назвать нормальными.

— Не могу сказать, что мне было противно смотреть, как она кончила для тебя на заднем сиденье моей машины, — признался я, и он развратно ухмыльнулся, от чего у меня кровь забурлила. — Если честно, с тех пор я не раз возбуждался от одной мысли об этом.

Бэнни плюнул в ладонь, прежде чем протянуть руку мне, и я посмотрел ему в глаза, прежде чем тоже плюнуть в свои.

— Одно условие, — сказал я, прежде чем мы успели пожать друг другу руки. — Ты должен быть тем, кто ей это скажет. Ты ее муж, это правильно, что это исходит от тебя. Но если она в деле … — Я позволил намеку повиснуть, и он мрачно улыбнулся.

— Будет сделано. — Он хлопнул своей рукой по моей, затем встал, поднимая меня на ноги.

— Так что случилось с Дэнни? — спросил я, когда мы разошлись, и я вытер руку о джинсы, чувствуя, что в кармане все еще лежит комок трусиков Ани, и решил, что буду более чем счастлив сохранить это маленькое воспоминание.

— Оказывается, наши проблемы гораздо хуже, чем мы думали, — вздохнув, сказал Бэнни. — Мой засранец—брат уже много лет работает со Свечником — он ведет с ним бизнес, получает долю от секс—торговли и позволяет ему толкать свои сомнительные наркотики на наших улицах.

— Блядь, — вздохнул я, мой разум вихрем пронесся от этой информации, пока я пытался понять, как, черт возьми, мы собираемся исправить этот беспорядок.

— Мои мысли в точности, — ответил Бэнни. — Блядь.

АНЯ

Фрэнк молча вел меня за руку по тротуару, поворачивая налево и направо по нескольким узким улочкам, пока не остановил меня перед фургоном с гамбургерами. Только вместо обычного фургона это был переделанный синий VW Campervan. Вокруг него сгрудились хипстеры, но они отступили со своими электрическими скутерами, когда Фрэнк пробился в первые ряды и заказал для меня бургер с фасолью и что-то жирное для себя.

Он вернулся через минуту, протягивая мне мой бургер, завернутый в бумагу, и я поблагодарила его, не решаясь откусить кусочек, когда он начал есть свой, как разъяренный зверь, пристально глядя на меня, словно ожидая, что я что-то скажу.

Он успел съесть весь бургер за каких—то две с половиной секунды, а затем, даже не глядя, бросил бумагу в дальний мусорный бак, и она упала прямо в него, словно скорее бросила бы вызов законам физики, чем ослушалась его.

— Итак… — Черт, неужели я серьезно собираюсь рассказать ему о том, что произошло между мной и Черчем? Какое право Фрэнк имеет знать об этом?

Но если я этого не сделаю, было ясно, что Черч все равно расскажет ему, как будто честность компенсирует тот факт, что он трахнул жену своего лучшего друга.

Черт возьми, что, черт возьми, собирался делать Дэнни? Действительно ли Черч собирался взять на себя всю вину за это? Что, если Дэнни оправдает свою репутацию и начнет совершать ужасные убийства? Черт, возможно, мне нужно было подумать о том, чтобы сбежать прямо сейчас. Но даже когда я думала об этом, мой разум зацепился за Черча, и я медленно выдохнула. Я не могла бросить его одного на произвол судьбы. Я была в равной степени ответствененна за то, что произошло, и я не была святой, и я, черт возьми, не убегала, когда становилось трудно. Тем более я не бросаю других, чтобы они несли наказание за мои собственные преступления.

Я откусила от своего бургера, просто чтобы было чем заняться, пока Фрэнк продолжал смотреть на меня глазами, которые могли бы расплавить кожу с моих костей.

Черт, это было вкусно. Я прожевала всю вкусную дрянь, из которой состоял бургер на растительной основе, и застонала, осознав, насколько я голодна. Я нагуляла аппетит, бегая по Лондону, преследуемая врагами Батчеров, а затем трахаясь с одним из самых возбуждающих мужчин, которых я когда-либо встречала.

Да, у меня был чертовски хороший день, и я не могла сказать, что испытываю хоть каплю вины за это. Я никогда не выбирала быть женой Дэнни Батчера, и уж точно никогда не выбирала быть верной женой. Но даже когда я думала об этом, чувство вины все же настигло меня. Совсем немного, крошечная крошка. Но этого было достаточно, чтобы я задумалась, может ли Дэнни сейчас страдать из-за этого. Заботился ли он обо мне настолько, чтобы беспокоиться о том, что его друг трахал меня? Возможно, нет. Но иногда, когда он смотрел на меня, обычно в моменты сразу после того, как он заставил меня кончить так сильно, что я не могла видеть ясно, или в те тихие несколько секунд, когда он заползал ко мне в постель и наши взгляды сталкивались, прежде чем он притягивал меня в свои объятия, я видела там что-то. Что-то, что я все время пыталась отрицать, потому что его призыв был слишком страшен, чтобы даже подумать об ответе. Но оно не раз заставляло меня задуматься, а что если?

Фрэнк смотрел, как я ем свой бургер, и мне было все равно, что соус размазывался по уголкам моего рта, когда я доедала каждый кусочек. Но прежде чем я успела вытереть лицо, Фрэнк шагнул вперед и вытер его сам, его большой палец провел по моим губам, прежде чем просунуть в рот. Я послушно сосала, наблюдая, как в его выражении лица вспыхивает одобрение моей покорности, мое сердце бешено колотилось, пока он не отошел назад, бросив взгляд на улицу, но хипстеры уже разошлись, а парень из бургерной не обращал на нас никакого внимания. На самом деле, он обращал на нас так мало внимания, что я была почти уверена, что у него заболит шея, если он отвернется от нас еще дальше.

Мы с Фрэнком почти не разговаривали после нашей совместной ночи в “Утке и собаке”, и уж точно не говорили о том, что он сделал со мной с этим чертовым усилителем. После той ночи между нами снова возникла стена, которая имела отношение к тому, кто я и откуда — хотя он так и не объяснил, почему мое наследие вызывает у него ненависть.

Мою кожу все еще покалывало от прикосновения другого мужчины, и все же сейчас мой пульс учащался для него. Что, блядь, со мной было не так? Наверное, я была шлюхой, что любит опасность, раз ввязалась в это дело с мужчинами, на руках которых было много крови. Что, если моя будет следующей?

— Я все еще жду, — наконец сказал Фрэнк, терпеливо, хотя в его голосе прозвучали нотки раздражения. Он хотел получить ответы на вопросы, почему Черчу понадобилось поговорить с Дэнни наедине, почему Черч сказал мне “ввести Фрэнка в курс дела”.

Ну, вот и все. Прощай жестокий мир и весь этот джаз.

— У меня был секс с Черчем, — сказала я, решив, что лучше сразу перейти к делу.

Глаза Фрэнка расширились, а взгляд стал еще пристальнее, пока он стоял и впитывал эту информацию, и я решила, что некоторый контекст может помочь, хотя я не была уверена, что это действительно имеет значение, кроме того, что я просто заполняю эхом тишину.

— Какие-то люди преследовали нас, и нам пришлось бежать на лодке, я думаю, мы попали под горячую руку, и одно привело к другому, и, ну… — Я невинно пожала плечами, или, по крайней мере, настолько невинно, насколько это было возможно, пока мое ядро все еще болело от воспоминаний о чужом члене, владеющем каждым дюймом меня.

Фрэнк продолжал смотреть. И пялиться, и пялиться. Пульс бился у него в горле, и, клянусь, его голубые глаза никогда еще не казались такими темными.

— Фрэнк? — неуверенно спросила я, когда он продолжал стоять без ответа.