Чтение онлайн

Я начала паниковать, боясь, что испортила свой единственный шанс на спасение. Если Дэнни позовут сюда вниз, или если он поймет, что я ушла, прежде чем я успею скрыться...

Нет, сохраняй спокойствие. Сосредоточься и найди выход. Должен быть другой выход.

Я поднялась обратно по лестнице, остро ощущая, как тикают секунды, но тут мой взгляд остановился на двери с надписью Maintenance, и я поспешила к ней, вздохнув с облегчением, когда она распахнулась. Передо мной расстилался длинный, темный проход, и я закрыла за собой дверь, прежде чем спуститься по нему, используя свой мини-фонарик, чтобы осветить путь перед собой.

Туннель уходил все глубже под землю, пока я бежала по нему, и когда я свернула в другой проход, я обнаружила огромную дыру, вырезанную в стене, и грубый туннель, прорытый глубоко в земле под ней. Это был единственный путь вперед, и у меня не было другого выбора, кроме как идти дальше.

Я перевела дыхание, мои пальцы крепко сжали фонарик, и я скользнула в темноту, бежав так быстро, как только могли нести меня мои ноги.

Я должна была молиться, чтобы этот туннель привел меня к свободе, потому что я не могла вернуться к своему мужу—мяснику, не теперь, когда я точно знала, что он действительно оправдывает свое имя.

ФРЭНК

Моя кровь билась, как барабан, призывая каждую частичку меня к вниманию и требуя действовать, приказывая мне сделать то единственное, для чего я был создан на зеленой земле Богом.

— Ты знаешь меня, Фрэнк, — прорычал Черч, вцепившись в мое чертово лицо, несмотря на то, что я был близок к краю. — Ты можешь ненавидеть меня сейчас, но когда-то мы с тобой были братьями. Ты знаешь меня до мозга костей, и ты знаешь худшее обо мне. И я вижу, что ты, блядь, сейчас в ярости, но ты должен думать ясно. Потому что то, в чем ты нас обвиняешь, это полный пиздец, и ты это знаешь.

Я стиснул зубы, переводя взгляд с него на Дэнни, пытаясь разобраться в ситуации. Несмотря на мои сожаления по этому поводу, Черч был прав, когда-то я любил его как брата, я знал чертову сущность его души и знал его ограничения. Он никогда не был из тех, кто причиняет боль женщине, и Аня прямо сказала мне, что хотела того, что произошло между ними.

Так почему же я чувствовал себя таким изрезанным из-за всего этого? Почему мне так хотелось разорвать обоих этих засранцев на части и измазать свою плоть их кровью?

А еще лучше, какого хрена я сорвался на ней, когда она мне рассказала? Я так хорошо справлялся, держа свои чувства к ней и семье, из которой она вышла, настолько разделенными, насколько мог, и все же в тот момент все это вскипело, обида, ярость, гребаная ненависть.

И да, часть этой ненависти была ненавистью к себе, потому что она была права, я ревновал, ревновал к мужчинам, которым она предлагала свое тело, и злился из-за того, что я тоже хотел ее, несмотря на то, кем она была. Кем был ее гребаный брат.

Она напоминала мне об одном из самых ужасных событий в моей жизни каждый раз, когда я смотрел на нее, каждый раз, когда я видел в ее глазах ту же тьму, что и у него. И все же... в ней было еще столько всего. Столько всего, что я изо всех сил старался не замечать, но все равно продолжал замечать. Как бы мне ни была противна мысль о том, что я хочу кого-то, имеющего даже самую смутную связь с ее семьей, я не мог заставить эти чувства прекратить развиваться, или желание перестать мучить меня.

— Я знаю, что это твоя работа — присматривать за ней, приятель, — сказал Дэнни, его глубокие карие глаза буравили меня оценивающим взглядом, который заставлял мою чертову кожу покрываться колючками. — Но я ясно дал тебе понять, что это только тогда, когда меня нет рядом, чтобы сделать это самому. Какого хрена ты на нас наезжаешь из-за этого? Это не твое дело.

Моя челюсть скрипнела так сильно, что мог треснуть зуб, когда я был вынужден принять эти слова, вынужден был принять реальную причину, по которой мне было не наплевать. Дело было не только в том, что я встал на дыбы из-за того, что Дэнни пускает свою жену по кругу, дело было в ней и в Черче. Тот факт, что она хотела Черча, когда я ходил в ее тени последние несколько недель и хотел ее.

Это было больно, но я не был чужд боли. Я просто пошел и позволил себе поддаться ее красивым фантазиям, хотя не имел на это никакого права. Когда я знал лучше и имел все причины не делать этого, все причины ненавидеть ее и все, чем она была.

— Ладно, — выдохнул я, каким-то образом сдерживая чудовище внутри себя, несмотря на голод, который я испытывал, чтобы выпустить его наружу.

Телефон Дэнни зазвонил, и он выхватил его из кармана, посмотрел на незнакомый определитель номера и обменялся взглядом с Черчем, прежде чем ответить на звонок. Между этими двумя происходило что-то важное. Что-то, что они от меня скрывали. Я не знал, была ли это какая-то новая работа, которую они выполняли, или какая-то проблема, над которой они работали, но меня это раздражало каждый раз, когда я видел, как они шепчутся вместе.

Черч думал о Дэнни примерно так же, как и я, его преданность Фирме держала его здесь точно так же, как и меня. Но недавно между ними что-то изменилось, что-то, что зудело во мне, как царапина, до которой я не мог дотянуться, умоляя меня удовлетворить ее.

— Вы в данный момент скачете на ее заднице, босс? — спросил я, презрение в моем голосе прозвучало ясно и заставило Дэнни поднять подбородок в ответ на вызов.

— Нет, — огрызнулся он. — Так что, полагаю, у вас есть работа.

Я бросил на них взгляд, полный отвращения, затем повернулся к ним спиной и пошел прочь.

— Если ты и дальше будешь так смотреть на меня, то в следующий раз, когда ты уйдешь от меня, Фрэнк, ты можешь получить пулю в затылок, — крикнул мне вслед Дэнни, и, зная его, в этом, скорее всего, была доля правды.

Я топал вверх по лестнице, мои пальцы сгибались от желания подраться, мои мысли уносились к боксерскому рингу, когда я думал о том, сколько времени пройдет, прежде чем я смогу унять этот гнев во мне.

С тех пор как Олли был вырван из моей жизни, насилие стало моим утешением, одной из немногих передышек от ноющей бездны горя внутри меня. Было это и музыка — хотя мне потребовалось несколько лет, чтобы найти путь назад к последней. Но это были мои единственные формы спасения от горя, которое всегда грозило утопить меня. По крайней мере, так было до нее.

Я прошел по дорожке к комнате в дальнем конце, стукнул кулаком в дверь и вздохнул, когда молчание было единственным ответом, который Аня предложила мне.

— Это я, — позвал я сквозь дерево, тяжелый вздох сорвался с моих губ, а моя кожа продолжала гудеть от голодной энергии, мой пульс колотился от потребности найти насилие, чтобы облегчить его ритм. — Слушай, прости меня за то, что я сказал раньше. Я был долбаным засранцем. Я тебя не осуждаю, — продолжил я, пытаясь понять, что она чувствует во всем этом, и стараясь сосредоточиться на этом, а не на своем желании попытать счастья против последнего из парней Батчера внизу. — Я просто знаю Дэнни намного лучше, чем ты, и я... беспокоюсь о тебе. — Я выдавил из себя эти последние слова, не желая признавать их, потому что они подразумевали все виды вещей, которые я не был готов принять или встретить.