Чтение онлайн

— Нет! Не говори так.

— Но это правда, — прервал он мягко. — Не надо горевать. В каком-то смысле я продолжу жить… Не зря же я наштамповал себе дубликатов.

Она всхлипнула снова, но сквозь слезы улыбнулась, невольно, против воли. Его сухая ирония, даже в этот момент, казалась ей по-своему спасительной.

— Ты дурак, -прошептала она, прижимаясь лбом к его руке.

Вадим погладил ее лысую голову.

— Может быть. Но ты должна быть сильной, все остальное неважно.

В его голосе было спокойствие человека, который уже принял приговор…

На следующий день в рой влились новые голоса. Они звучали плотнее, ниже, чем привычные — с иной частотой, словно тяжелый бас к привычному хору. Это были ветераны, бывшие солдаты российской армии, обращенные в зараженных и введенные в строй Защитником. Их дисциплина ощущалась даже в роевом поле: слаженные ритмы, единый такт, отсутствие хаотичных всплесков.

В лабораторию вошла массивная фигура в хитиновой броне. Под лампами поверхность ее панциря поблескивала, словно отполированный камень. Когда лицевые пластины раздвинулись, показалось худое бледное лицо с красными глазами — человеческое и в то же время уже не совсем.

Вадим, превозмогая головную боль и слабость, поднялся с кушетки. Пол качался под ногами, зрение двоилось, но он упрямо сфокусировал взгляд на вошедшем.

— Хреново выглядишь, брателло, -сказал Защитник, и в голосе его была смесь иронии и тревоги.

— Бывало и лучше. Но это уже не важно, мои дни сочтены, -обреченно констатировал Пророк. — Важно другое, нельзя допустить, чтобы Единство пало.

Защитник подошел ближе, сел рядом, положил тяжелую руку ему на плечо.

— Не беспокойся, брат. Я приму эстафету, сделаю все возможное. Позабочусь о Насте, о Дружке, о всех остальных, -он чуть нахмурился, перевел взгляд на Исаева. — Ну и заодно переломаю все кости этому «„гению“».

Вадим злобно ухмыльнулся.

— Еще клизму перцовую сделай, для полноты картины.

Оба на миг замолчали, и напряжение в воздухе будто ослабло. Дальше слов не понадобилось. Они синхронизировали ТКТ, и Вадим начал передавать воспоминания. Потоки образов и мыслей хлынули из его сознания в сознание Защитника, взлеты и падения, горечь потерь и редкие мгновения триумфа. Все, что произошло с того момента, как они расстались осенью прошлого года, перекочевало в клона.

В какой-то миг Вадим почувствовал не просто связь, а странное инстинктивное желание. Оно шло не из разума, а глубже из самых темных уголков подсознания. Он активировал в теле Защитника эндокринную перестройку. Организм клона-субальфы начал менять гормональный фон, встраивая новые каскады регуляторов. Защитник превращался в настоящего альфу.

И в этот момент они словно стали единым целым. Вадим был Защитником, Защитник был Вадимом. Их сознания переплелись так тесно, что различить границу оказалось невозможно. Яркая вспышка ударила в глаза. Мир разорвался на части.

А потом тишина. Мозговая активность оригинального Вадима исчезла, сердце остановилось.

Защитник остался сидеть рядом, сжимая его руку. Он удивленно смотрел на безжизненное тело, потом на свои руки. Взгляд метался, дыхание участилось.

— Что, на хрен, произошло?.. — выдохнул он наконец.

Врачи, до этого молча наблюдавшие процесс, переглянулись. Настя замерла, Исаев осторожно спросил:

— С кем я сейчас говорю?

Защитник глубоко задумался. Мысли шли двумя потоками: как он вел дела в Великом Новгороде и как Вадим управлял Единством в Питере. Внутри них не было конфликта, они слились в одно целое.

Наконец он сказал:

— Я… Вадим. Но с воспоминаниями Защитника. Честно говоря… я и не подумал бы, что умер. Во второй раз уже.

Тихая пауза. Новый Пророк-Вадим, но уже другой, с чужими воспоминаниями в себе сидел рядом с мертвым телом оригинала и молчал. Тишину нарушил Исаев. Он выпрямился, держась за ребра, и сказал с попыткой легкой усмешки:

— Пророк умер, да здравствует Пророк.

Настя вскрикнула и толкнула его обеими руками в грудь. Исаев не удержался, упал на пол, застонал. Но она не остановилась, в следующую секунду ее когтистые пальцы стали полосовать его лицо и грудь, оставляя рваные следы, кровь брызнула на пол и белые халаты.

Никто не двинулся. Врачи и охрана смотрели спокойно. У каждого в глазах читалось одно и то же: Исаев допустил слишком много ошибок. Его вина стоила жизней слишком многим…

Новый Пророк молча наблюдал. Он чувствовал, как внутри него поднимается тяжелая злость, спокойная и холодная. Да, он действительно еще накажет Исаева. И накажет самым жестоким образом.

Когда Настя остановилась, тяжело дыша, Исаев лежал в крови, с разодранным лицом и грудью, но все еще живой. Тогда из тени шагнула Лидия. Молодая, худенькая женщина в лабораторном халате с короткими волосами, заместитель Исаева. Ее голос был четким и уверенным:

— Если вы решите сместить Исаева, я готова занять его место. У меня есть опыт. Я справлюсь с его обязанностями.

Она чуть улыбнулась, и в ее глазах мелькнуло что-то очень человеческое -желание подняться выше. Даже среди омег это желание никуда не исчезало.

— Я Вадим, -спокойно произнес новый Пророк, глядя на Лидию и остальных. — Защитник был слишком короткое время самим собой, чтобы накопить опыт, который мог бы подавить меня. Все, что он делал в Новгороде, теперь и мое. Но личность — моя. Я Пророк, я Вадим Соколовский. И точка…

Никто не возразил. И тут окно со скрипом распахнулось. В лабораторию просунулась массивная, едва помещающаяся в проем, башка Дружка. Его челюсти напрягались, в глазах стояли слезы.

В роевом поле ощущался настоящий разлад. С одной стороны, его лучший друг мертв и член семьи. С другой он же стоит перед ним, живой. Две противоречивые истины существовали одновременно.

— Это… странно, -прорычал Дружок. — Словно и да, и нет. Мой друг умер. Но и не умер.

Он поднял взгляд, в котором было больше боли, чем злости.

— Есть такой парадокс, корабль Тесея. Если заменить все доски, это тот же корабль или другой? То же и с сознанием. Что делает личность оригинальной? Память? Мысли? Или непрерывность существования?

Новый Пророк молчал.

— Я чувствовал вашу синхронизацию, -продолжал Дружок. — Мой ТКТ слишком чувствителен, чтобы не уловить. Это было… не как передача информации. Не как копирование. На мгновение ваши сознания стали одним. Запутанными, как частицы в квантовой паре. Не различить, где один, где другой. Может, ты не копия с памятью оригинала. Может, это именно ты и есть. Ты просто слился с Защитником и продолжил жить. Значит ли это, что ты не умирал вообще?

— Не знаю.

— Вопросов больше, чем ответов, -заключил Дружок, отводя взгляд. — Но я чувствую: ты — это он. И для меня этого достаточно.

Настя рванула к нему и крепко обняла. Он гладил ее, шептал слова, пытаясь успокоить: «„я здесь“„, “„я с тобой“». Затем внимание Пророка переключилось на Исаеву.

Ученый лежал на полу с разодранным лицом. Кровь заляпала полы. Он молчал, боясь сказать лишнего.

Внутри Вадима зашевелилось что-то другое — не страх и не горе, а холодная, расчетливая ярость. Это уже не было криком боли, это был приговор. Он встал и посмотрел на Исаева как на величайшего врага.