Чтение онлайн

Единство использует свой последний козырь — подземную сеть. Под городом за полгода прорыли километры туннелей, укрытий и ходов. Через них эвакуировали людей, доставляли боеприпасы. Федералам придется выкуривать зараженных медленно, по метру, подрывая каждый ход. Никто не питал иллюзий, что удастся малой кровью погнать врага обратно на север. Только расчет дать людям шанс и затянуть федералов в долгую и затратную войну. С Основателями было проще из-за их малочисленности в данном регионе, а у ВССР в распоряжении четверть миллиона бойцов. Больше чем омег в Петрозаводске и Питере вместе взятых.

Клон Пророка в Великом Новгороде не мог позволить себе отправить все силы на север, нужно оборонять собственные рубежи от диких орд под предводительством суперпрыгунов-альф, плюс в пятистах километрах находится Вологодская зона безопасности под контролем Основателей… Враги везде.

Вадим лежал на металлической кушетке, его бросало то в жар, то в холод. Лоб был мокрым, губы пересохли. Каждое движение отзывалось острой болью в голове, и временами он терял контроль над собственным телом. Глаза закрывались сами собой, и мир растворялся в вязкой пустоте.

Его мучили галлюцинации. То стены покрывались кровом биомассы, то в углах проступали силуэты людей, которых он давно похоронил. Иногда ему казалось, что он слышит не рой, а дикий, хаотичный хор голосов, каждый из которых кричал что-то свое. Эти приступы длились от секунд до минут, но для Вадима они растягивались в вечность.

Подчиненные Исаева, дежурили рядом. Каждый раз, когда он начинал метаться, они вколачивали новую дозу мощных седативов, и тело снова погружалось в вязкую дрему. Вадим ненавидел эти моменты. Сознание расползалось, как песок меж пальцев, и он не мог удержать ни мысль, ни чувство.

Иногда он пробуждался в короткие промежутки. Тогда он пытался отдавать приказы, требовал доклады, звал Стасевича, Дружка или Настю. Но врачи тут же накрывали его, удерживали за руки и шептали, что нужно лежать спокойно, пока Исаев ищет решение. Вколотые препараты снова гасили волю, и он возвращался в беспомощное оцепенение.

И все же однажды он очнулся яснее, чем прежде. Вадим почувствовал силу, резко оттолкнул руки врачей, которые пытались удержать его. Два доктора упали, один ударился о стол и застонал. Вадим шатаясь, пошел к Исаеву.

Иммунолог стоял у стола с приборами, когда Вадим схватил его за горло. Сила альфы вернулась в одно мгновение — пальцы сомкнулись, и лицо Исаева посерело.

— Ты… сука… -выдохнул Вадим, которого обуяла ярость. — Это ты виноват!

Он видел вспышки чужих мыслей — короткие, резкие образы, как поломанные кадры кино. И среди них открытая правда: штамм, созданный Исаевым, тот самый, что должен был спасти от нервно-паралитических газов, дал сбой. Вместо защиты он превратился в источник нового ужаса. Исаев захрипел, но не сопротивлялся. Его губы дрожали, слова вырывались вместе с кашлем:

— Да… призна… Я слишком заигрался. Посчитал, что все по плечу. Недооценил побочные эффекты.

Вадим швырнул его в стену словно тряпичную куклу. Хрустнули ребра. Доктора вскрикнули, но не вмешались. Исаев поднялся и выпрямился, тяжело дыша.

— Теперь уже поздно, -сказал он полушепотом. — От трети до половины населения Петербурга обречены. Недели… месяцы и они умрут. Те, кто останутся, либо не приняли мой вектор, либо их индивидуальные особенности позволили избежать мутации белков. Остальные нет.

Он сжал руку на груди, будто пытаясь удержать боль в сломанных костях.

— Дополнительные белки-регуляторы, которые я заставил синтезировать модифицированные организмы, мутировали. И то, что должно было спасти, стало хуже любой болезни. Более смертоносный вариант коровьего бешенства.

Вадим стоял, опустив руки.

— Значит… и мне конец?
– спросил он наконец.

Исаев кивнул.

— Осталось недолго. Неделя, не больше. Способа спастись нет. Если попытаться сунуть тебя в улей, ничего не выйдет. Только улей заразится… Я ж говорил, в нашей защите природа нашла брешь. С другой стороны, это и так случилось бы рано или поздно, даже без моего участия.

Вадим горько усмехнулся.

— Не такой конец я себе представлял. То, что мы начали строить, рассыпается у меня на глазах. Кто вообще обещал, что все будут жить долго и счастливо? Эволюция и природа беспощадны.

Исаев поднял взгляд. В нем была усталость, но не безысходность.

— Не все потеряно.

Вадим нахмурился.

— Ты о чем?

— Пора назначить нового приемника. Я уже вызвал Защитника из Великого Новгорода. Он идет с подкреплениями.

Вадим хотел возмутиться, но остановился. Думал несколько секунд, потом кивнул.

— Логично. Я передам воспоминания. Попробуем запустить у него процесс перестройки. Новый альфа.

Он сел на кушетку. Силы покидали тело, но решение уже было принято. Соколовский уйдет достойно, не как бьющееся от безысходности животное, а как тот, кто заложил фундамент новой ветви человечества..

Спустя полчаса дверь тихо открылась. Вадим сперва решил, что это снова врачи, но шаги были другими — осторожными, легкими, как у подкрадывающегося хищника. Появилась Настя. Ее четыре глаза блестели от слез, и она дрожала так, будто сама была больна.

— Ты… живой, -прошептала она и подошла ближе. — Почему они говорят, будто ты умираешь?

Вадим усмехнулся, но в этой усмешке не было радости.

— Пока что живой. Но ненадолго.

Она опустилась на колени рядом с кушеткой, взяла его за руку. Ее горячая ладонь и холодный панцирь Вадима — контраст был почти болезненным. Слезы катились по ее щекам, падали на его хитиновую оболочку

— Почему?
– ее голос сорвался. — Почему многие другие болеют, а я нет?

Вадим закрыл глаза и покачал головой.

— Тебя болезнь не задела. Видимо, твой организм не принял тот вектор. Или просто повезло. И это хорошо, ты должна жить.

Она всхлипнула, сжала его руку сильнее.

— Что я буду делать без тебя?

Он открыл глаза и посмотрел ей в глаза.

— Мне жаль, Насть. Я обещал, что мы станем нормальными людьми. Что у нас будет дом. Семья. А вместо этого войны и смерть. Я подвел тебя и остальных, слишком доверился этому зазнавшемуся идиоту…

Настя замотала головой, будто пыталась отогнать эти слова.