Чтение онлайн

— Да.

— Готовься к долгой игре, -сухо отозвался Вадим. — Даже если останетесь без связи.

— Принято, -мрачно отозвался Стасевич.

— Я постараюсь сделать все, чтобы переломить ситуацию, товарищ полковник. Не отчаивайтесь.

— Будь спокоен, товарищ Пророк, мы бывали и в более безвыходных ситуациях. Тогда в Кронштадте было гораздо хуже… Никакой надежды, я, честно признаться, готовился пустить себе пулю в голову.

— Почему не пустил?

— Твое появление на сцене изменило расклады.

Стасевич сидел в командном бункере, но его глаза видели больше, чем могла показать любая карта. Роевое сознание разворачивало перед ним картину полноценную боя: трассы, переполненные военными колоннами. Беспилотники Единства и феи-разведчики передавали в сеть непрерывный поток образов и видеокадров. ВССР нескончаемым потоком гнали на юг массы техники и личного, явно не просто разведка боем. Стасевич сжал зубы. Он не мог остановить лавину, но мог хотя бы ударить.

+Всем группам вдоль трассы. Ждать сигнала.+

Заранее подготовленные стаи зараженных, затаившиеся в лесных посадках и полуразрушенных деревнях, подняли головы. Прыгуны поджимали длинные лапы, развитые замирали под насыпями, ходоки рычали в темноте. Сигнал пошел, и стаи сорвались.

Первые удары пришлись на головные машины колонн. Прыгуны рвали броню, ходоки бросались под колеса, развитые взбирались на крыши, швыряя гранаты и самодельные бомбы. Транспортные магистрали превратились в дороги смерти.

Но радость длилась недолго. Федералы были готовы. Ударил огонь артиллерии. Прикрывавшие с воздуха штурмовые вертолеты, самолеты и дроны начали бить по крупным скоплениям низших вирусных форм, не оставляя от них мокрого места.

Стасевич ощущал, как роевую сеть лихорадило, в ближнем радиусе включились средства РЭБ. Сигналы ТКТ глушились, а на их место шли ложные команды. Прыгуны и развитые дергались, застывали, словно в ступоре, одни сигналы приказывали атаковать, другие — замереть. Одни бросались вперед, другие останавливались и подставляли себя под огонь.

— Подготовились, суки! — выругался Стасевич сквозь зубы, ощущая бессилие. Рой, послушный обычно до фанатизма, теперь напоминал раненое, растерянное животное.

Омеги спасали ситуацию. Их разум так не зависел от роевого мышления, они могли действовать самостоятельно. Они организовывали хитрые засады, жгли бронетехнику, сбивали дроны, вертолеты, корректировали огонь минометов и собственной тяжелой артиллерии, хоть и немногочисленной…

Абсолютное бесстрашие — это было их оружие. Один из отрядов прорвался к колонне и взорвал себя вместе с десятком бронемашин, когда понял, что шансов уйти живыми нет. Другой заблокировал мост, удерживая его до последнего патрона, пока синильные облака не накрыли позиции.

Никто не думал о сдаче. После того, как командование ВССР бросило их, после химической атаки на Петрозаводск, где улицы были завалены телами гражданских, выбора больше не существовало. В сознании Единства капитуляции как варианта попросту не существовала.

Стасевич стиснул зубы сильнее. Он знал, что фанатизм может стать оружием, но также и проклятием. Он уже не раз повторял в сети: не нужно играть в камикадзе. Пророк тоже поддерживал эту линию, живые принесут больше пользы, чем мертвые. Но омеги шли вперед, не зная страха и не принимая отступления.

И все же колонны федералов замедлились. Дорога была усеяна дымящимися остовами машин и телами. Это не остановило лавину, но ударило по ней, и каждый час, выигранный здесь, давал Единству шанс подготовиться к следующему этапу войны.

В первые часы наступления Единство еще сохраняло организованное сопротивление. На северных рубежах заработали средства ПВО. В небе загорелся первый Су-25, прорвавшийся низом для штурмовки позиций. Второй рухнул почти сразу за ним, исполосовав лес своими бомбами. Через час в роевое сознание ворвался триумфальный крик, сшибли Су-34 зенитным комплексом средней дальности.

Эти победы на мгновение подняли дух. Даже рваная роевая сеть, заглушенная РЭБ, передала ощущение: даже у федералов есть слабые места, они серьезно недооценили оборону Единства.

Под Кондопогой на позиции ополченцев прорвалась целая танковая рота, броня шла прямо по грунтовке, сметая все. Пара РСЗО «„Смерч“» дала полный залп. Десятки реактивных снарядов накрыли дорогу, превратив роту новейших Т-14 в пылающий металлолом. Пламя и черный дым поднялись в небо, несколько башен танков лежали в стороне.

Но радость длилась недолго. Почти сразу в воздухе над позициями реактивной артиллерии появились дроны, предположительно «„Иноходцы“». Они методично засекли позиции артиллерии и накрыли их серией корректируемых ударов. Расчеты не успели даже отойти — металл и люди сгорели вместе.

Самым дерзким эпизодом стала атака пары Ми-35. Пилоты-омеги пошли на рискованный маневр, низкий заход прямо над колонной федералов. Сперва противник принял их за своих. Вертолеты прошли вдоль трассы и ударили неуправляемыми ракетами по машинам. Три десятка единиц техники превратились в пылающие костры, горели БТРы, взрывались цистерны с топливом, гусеничные машины в панике разворачивались и таранили друг друга.

Эта атака выглядела почти как чудо, но и она закончилась трагически. Когда федералы опомнились, с земли ударили десятки стволов крупного и малого калибра. Оба Ми-35 рухнули в полях и лесопосадках, пилоты погибли, не успев катапультироваться.

Роевое сознание впитало и радость мимолетных побед, и горечь потерь. Но эти несколько часов стали доказательством: Единство еще могло драться. Даже под огнем авиации, даже под воздействием РЭБ оно находило способ жалить и наносить урон.

Фронт подбирался к Петрозаводску. Стасевич понимал: город не удержать. Поэтому в действие вступал план эвакуации.

Выживших гражданских выводят на юг. Не колоннами, а мелкими группами по лесам и болотам, через заранее подготовленные тропы. Там люди должны рассеяться и скрыться. Никаких массовых скоплений.

Прикрытие отхода берут на себя группы ульевых воинов. Их задача — задержать федералов, наносить урон и отходить дальше на юг. Город прикрывают до последнего, чтобы выиграть время.

Останутся в Петрозаводске лишь несколько десятков добровольцев. Они знали, что не выйдут. Их роль — до конца координировать действия низших форм, устраивать засады, направлять атаки зараженных, причиняя максимальный урон.