Борьба за Красный Петроград
Шрифт:
Вся артиллерия – 4 легких батареи и 1 тяжелая – была сосредоточена на среднем боевом участке в районе железнодорожной станции Ново-Изборск и на правом боевом участке, у юго-западного берега Псковского озера. Весьма показательным было также поведение работников отдела снабжения, так как в течение недели не выдавался фураж. Конский состав находился вследствие этого в состоянии изнеможения, а последнее ставило под угрозу артиллерию. В таких условиях на фронте стали циркулировать слухи о скором падении Пскова и даже намечался день – суббота, 25 мая [107] .
107
ЛАБ, политсекция, дела 1-го городского района, фонд № 54, связка № 4, дело по описи № 43, л. 12.
Дальнейшие события вполне подтвердили сознательную, преднамеренную переброску частей с целью создания всех условий для быстрого захвата города эстонскими войсками. Измена командного состава 1-й эстонской советской дивизии в лице начальника дивизии Рита, командира бригады Айписа, командира 2-го эстонского полка и начальника штаба бригады, совместно с 1-м эстонским полком, занимавшим участок в районе г. Изборска, в ночь на 24 мая 1919 г. – была последним актом этой подготовительной предательской работы. Белоэстонцы, получив полную информацию о состоянии и расположении красноармейских частей, повели стремительное наступление на Псков.
Одновременно с изменой на фронте зашевелилась контрреволюция в тылу. В районе ст. Селезнево, на Псковско-Полоцкой железнодорожной линии, вспыхнуло дезертирское восстание, стремившееся распространиться к путям Псков – Двинск и Псков – Бологое. Вследствие этого восстания прекратилось железнодорожное движение по линии Псков – Полоцк. Вскоре это восстание удалось все же быстро ликвидировать специально посланными отрядами.
Вечером 23 мая, перед проходом военно-санитарного поезда, был взорван путь на железнодорожной линии Псков – Бологое, в 14 км от Пскова. Поезд потерпел крушение, и разбитые вагоны загромоздили путь. Этим актом белогвардейцы опять-таки имели в виду воспрепятствовать эвакуации Пскова, но цели своей не достигли, так как к утру 24 мая энергичной работой железнодорожников путь был восстановлен.
24 мая прекратилось сообщение с Петроградом вследствие порчи проводов и взрыва пути на перегоне ст. Плюсса – Струги Белые, а затем по этой же дороге был взорван мост на 72-м километре от Пскова. Одновременно с этим в Пскове произошел пожар на месте погрузки дымовых завес, повлекший за собою взрыв нескольких подрывных мин, хранившихся поблизости [108] .
Положение в то время на фронте у Пскова характеризовалось следующей запиской, переданной П. А. Залуцким из Пскова Г. Е. Зиновьеву в Петроград 24 мая 1919 г. в 15 ч. 40 минут:
108
Псковский музей революции, материалы Псковской истпарткомиссии, дело № 3.
«Благодаря предательству начдива Рита наши части отошли от Старо-Изборска к Моглину. Броневик противника приостановлен на 17/8 версте нашим орудийным бронеавтомобилем. Артиллерия противника обстреливает Моглино. С левым флангом первой бригады потеряна связь, в каком направлении она отступает – неизвестно. Также неизвестно положение нашей артиллерии, цела она или нет. Как среднему правому участку, так и левому, где находилась первая бригада, неизвестно, оказался ли в мешке, обойденном противником, 1-й эстонский полк? или его увел на сторону белых Рит, потому что он пользовался в этом полку популярностью. 3-й Феллинский полк отступает и начинает сгруппировываться в Моглино. Возможно еще, что потерялись одна или две роты другого полка, какого точно – неизвестно. Чтобы исправить положение, на фронт брошены батареи 19-й дивизии и перебрасывается полк, предназначенный раньше для операции на гдовском направлении. В связи с создавшимся положением со Псковом, как видно, на гдовском направлении наше наступление замедлится. До предательства Рита было все сделано, чтобы Гдов через два дня был наш…» [109] .
109
АЛОИ, связка № 18, ленты переговоров по прямому проводу.
В конце записки П. А. Залуцкий давал обещание в том, что он напишет специальный доклад о своих впечатлениях от осмотренных частей 7-й и Эстонской красной армий, об оторванности штабов, отсутствии руководства и организационного воздействия на массовую жизнь красноармейских частей.
Через непродолжительное время на вопрос Г. Е. Зиновьева о положении Пскова П. А. Залуцкий и Я. Ф. Фабрициус по прямому проводу сообщали:
«В Пскове пока положение ничего. Собираем у Моглино отступающие части. Броневые машины противника нашими броневыми машинами остановлены. Наши бронемашины занимают позиции на 12 версте, а теперь передвинулись на 14 версту от Пскова по рижскому шоссе. Противник прекратил артиллерийский огонь по Моглину. Вооружаем все, что только возможно, и отправляем на фронт. С левым флангом связь потеряна. Послали конными ординарцами приказ – куда им отступать. Наверно, 86-й и 87-й полки отступили к Мариенбургской группе. От них подробных сведений нет. Из среднего участка получено донесение от артиллерийских частей, что у них конский состав в батареях слабый и лошади не в состоянии вывести тяжелую батарею, но приняты все меры, чтобы спасти все орудия. Если противник большими силами не отрежет ее, то, думаю, спасем. В утреннем моем донесении оказались неправильности. Донесение начальника штаба эстонской дивизии Мазика, что к белым перешел Феллинский полк, оказалось неправильным. К белым перешел первый Ревельский полк, которым раньше командовал начдивэст Рит. Это был самый лучший и большой полк из эстонских полков.
Рит, уходя, захватил с собой секретный телеграфный шифр. Нами уже сообщено во Всероссийский главный штаб об этом. Отдано распоряжение 5-му полку вернуться обратно из Струг Белых на Псковский фронт, ожидаю его к 23 или 24 часам. На гдовском направлении пока все хорошо. Наступление противника остановлено. Наши части окопались по реке Желче. Противник пытался [произвести] высадку против селения Сомолвы, но нашим артиллерийским огнем отбит. Если только подойдут резервы с тыла, то, может быть, общими усилиями спасем положение Пскова.
На следующий вопрос из Петрограда – «каково общее количество войск, перешедших к белым», – Псков отвечал:
«Точно не установлено пока. Из всех эстонских частей ни на одну надеяться нельзя. Как выяснилось, начдив Рит и эстонские части имели связь уже около трех недель с белыми. Фронт будет открыт от Псковского озера до деревни Рачево. Русские части теперь благодаря открытию фронта отрезаны, сообщений с ними не имеется. Утром рано я говорил по телефону с командиром бригады Жучковым, который доносил, что после перехода роты, которая находилась в деревне Рачево, белые повели наступление и в этом прорыве ударили во фланг нашим частям. 85-й и 86-й полки, ввиду флангового удара, с боем отходили после этого. Связь прервана броневыми автомобилями противника, который теперь находится в тылу наших частей. Мы в Пскове, что возможно организуем и отправляем на фронт, но если не подойдет с тыла подкрепление, то удержаться мы не в состоянии и можем потерять всю артиллерию».
110
АЛОИ, связка № 18, ленты переговоров по прямому проводу.
Из Петрограда сообщили в Псков, что все сказанное будет доложено И. В. Сталину и Г. Е. Зиновьеву, и вскоре после этого Г. Е. Зиновьев телеграфировал председателю Псковского губернского исполнительного комитета К. В. Гею, что подкрепления и новые руководители посланы.
Приведенные выше разговоры по прямому проводу свидетельствуют о той чрезвычайно серьезной и сложной обстановке, какая сложилась на подступах к Пскову. С другой стороны, они со всей определенностью констатируют отсутствие должного военно-политического руководства красноармейскими частями. Недостаточная осведомленность штабов о положении фронта еще более тормозила принятие срочных целесообразных мер к действительной обороне Пскова. Стоило только группе командного состава перейти на сторону белоэстонцев, как фронт, имевший до этого устойчивое положение, с чрезвычайной быстротой распадался, одни части преступно бежали, заставляя тем самым и другие части начать поспешное отступление.
Слабость красноармейских частей – и в отношении численности, и в отношении боеспособности – не давала возможности советскому командованию остановить их и занять новую линию обороны. Так, по состоянию на 24 мая в распоряжении командования Псковского боевого участка было всего около 527 штыков, в том числе 300 штыков совершенно неблагонадежного 6-го эстонского советского полка, которые занимали фронт протяжением около 20 км. 25 мая прибыли на подкрепление 5-й стрелковый полк – около 500 штыков и Псковский коммунистический батальон – около 230 штыков. Однако значение этих слабых сил еще больше умалилось вследствие измены у ст. Моглино того же 25 мая в 15 час. половины всего состава 6-го эстонского полка, что повлекло за собою оставление позиций 5-м стрелковым полком [111] , обнажившим фронт вдоль полотна железной дороги и шоссе Псков – Печоры.
111
ЦВПА при ВПАТ, связка № 44, дело № 39, л. 31. Доклад военного комиссара 10-й стрелковой дивизии и Псковского боеучастка Я. Ф. Фабрициуса на имя ЦК РКП (б), В. И. Ленина, И. Т. Смилги и Г. Е. Зиновьева – от 10 июня 1919 г., за № 0467.
Вскоре белоэстонцы начали артиллерийский обстрел Омских казарм на окраине Пскова, и спустя часа полтора в городе уже появились бегущие красноармейские части. Отступившие в Псков батареи с большим запозданием по вине командования открыли огонь по противнику, причем их обстрел почти никакого вреда ему не нанес. Часть коммунистических сил была брошена на мост через р. Великую с задачей останавливать бегущих красноармейцев. Когда же бегство приняло массовый характер и противник подошел к самому городу, коммунисты Пскова были собраны в помещении комитета партии, а в 21 часу начали организованное отступление [112] .
112
Псковский музей революции, материалы Псковской истпарткомиссии, дело № 3.
Противник стал обстреливать мосты и правый берег реки Великой и затем перенес огонь по вышедшим из Пскова войсковым обозам. Бой с белоэстонцами вели красные бронепоезда и броневики, которые пытались не допустить противника к пешеходному железному Ольгинскому мосту через р. Великую. С появлением же белоэстонских броневиков советские отошли за мост и уехали дальше в тыл. Прикрывать мост остался только один советский броневик, но и тот затем под натиском шести неприятельских броневиков отошел за мост. Белоэстонские бронированные автомобили, видя, что проход через мост открыт, ускорили ход и готовы были ворваться в город. Но в этот момент, около 23 часов 30 минут 25 мая, раздался страшный взрыв, и 15-саженный пролет моста, прилегавший к правому береговому устою, перешибленный зарядами, приподнялся в воздухе и затем рухнул в реку.