Чтение онлайн

Я выглянул из каюты. Подводники в сопровождении капитана пробирались в его апартаменты. Это почти рядом, по другую сторону перехода на мостик. Туда же, с подносом в руке, поднимался наш горемычный повар Валентин Ковшиков.

– Зайдешь?
– Сергей Павлович заметил меня и пояснил подводникам, - это и есть начальник радиостанции.

Незваные гости смотрели с нескрываемым любопытством. Столь пристальное внимание к моей скромной персоне слегка покоробило. Вот как? Обо мне говорили?

– Не могу, - громко соврал я.
– Связь пора закрывать. Только что занял очередь.

Ложь должна быть очень похожа на правду. И действительно, наш СРТ только что возобновил движение.

Широкая океанская зыбь постепенно мельчала до легковесных барашков Кольского залива. Или, как говорят вояки, "пункта Кака Земля".

Я снова вернулся в каюту, потихоньку прикрыл дверь. Связь подождет. Как минимум, полчаса в запасе имеется.

Есть дела поважней.

"Будут бить по хвостам", - предупреждал отец. А если уже? Не по мою ли душу пришли эти подводники?

Я мысленно проявил все три фотографии. Да нет, ничего особенного. Разве что еле заметный шрам у виска на лице капитана третьего ранга. Скорее всего, пулевое, касательное ранение. Как можно его получить, служа на подводной лодке? Да и староват мужичок для столь незавидного звания. Ему уже где-то под сорок. Давно бы пора щеголять в погонах с тремя звездами.

Да нет, все объяснимо, - возразил я себе самому.
– Откуда шрам?
– ну, баловался пацаном с самопалом. С кем не бывало? А что староват - так в училище поступил после армии. И вообще... фортуна, как и любая баба для любви выбирает уродов.

А сон?!
– не сдавался во мне скептически настроенный оппонент.
– Ты намерен игнорировать сон? Неужели уроки прошлого так и не пошли тебе впрок? "Помни, - не раз говорил отец, - ешь, спишь, гуляешь по улице - помни! На тебя никогда не прекратится охота. Нужно подозревать всех!" Неужели так трудно немного себя настроить и снова читать мысли?

Я вздохнул и подошел к зеркалу. Глянул в свои встревоженные глаза.

– Нет, - сказал я своему отражению.
– Для меня это не трудно. Но дело в другом. Я привык быть таким, как все. И мне это нравится. Понимаешь? Не хочется ворошить прошлое. Не хочется. Но придется.

В радиорубке подпрыгивал телефон.

– Зайди, - сказал капитан, - дело есть.

– Разве только минут через двадцать, - ответил я озабоченным голосом.

Знаем мы эти дела: наливай да пей.

– Гости просят по телеграмме родным отправить, чтобы готовились к встрече.

– Пусть пишут.

– Мне, что ли, занести?

– Ноги отвалятся или боишься, сопрут что-нибудь?

– Ладно, жди.

Ну вот, - почему-то подумал я.
– Еще двадцать минут отвоевано у неизбежности. Можно перекурить. Внезапно нахлынуло прошлое. Отец... мы ведь с ним почти поругались. Ну, как это обычно бывает между родителями и самостоятельными детьми. Он позвонил из Москвы и тоном, не терпящим возражений, сказал:

– Ты доложен вернуться в семью!

Я сидел в неуютном номере захолустной гостиницы и считал медяки. Не хватало даже на хлеб. За окнами серость и слякоть. Никаких перспектив. Я ушел от жены, в чем был. Не взял ни денег, ни запасных трусов, ни рубашки на смену. И такое меня зло разобрало. И тут разыскал! Впрочем, для него это никогда не составляло труда.

– Остынь, - говорю, - я всем, кому должен, прощаю.

Он чуть трубкой не подавился. Но сдержался, не нагрубил. Прочел мне скучную лекцию о браке, семье и личной моей ответственности.

– Подумай о дочке, - сказал напоследок.
– Куда это годится, ребенку расти без отца?

Я ударил его словами. Не жалея, наотмашь. Все припомнил, что скопилось за годы разлуки.

– А ты обо мне много думал? До восемнадцати лет жил сиротой при живых родителях. Если б не дед, неизвестно вообще, что бы из меня выросло.

Он осекся. Наверное, побледнел. И сказал после длительной паузы:

– Чувствую, в таком состоянии с тобой разговаривать бесполезно. Все равно не поймешь. Но запомни: пока не одумаешься - я тебе не помощник.

– Это еще неизвестно, кто кому больше нужен!
– ответил я мстительно и тоже повесил трубку.

...Реальность опять стерла воспоминания. Пришел Сергей Павлович. Брызжущей энергией массой, вломился в радиорубку:

– Пойдем, вмажем!

Я взял у него три листочка, согнутых вчетверо (надо же, какая секретность!), проставил на них исходящие номера, стал подсчитывать количество слов.

– Что молчишь?

– Не хочу!
– огрызнулся я.
– Неприятности у меня. Домашние огорчения.

– Я разве тебя призываю нажраться?
– возразил капитан.
– Посидишь, поддержишь компанию. А то перед вояками неудобно. Они тебя от чистой души приглашали. Ты ведь к их просьбе отнесся с пониманием, по-людски. Кстати, а что случилось?

– "Кстати", отец заболел. И очень серьезно.

– Ну, ты это... не придирайся к словам. Вижу, лететь собираешься. Как сам считаешь, надолго? Хоть бы предупредил.
– Мачиталзе задумался.
– Вот только в отделе кадров ни тебя, ни меня не поймут.

– Думаю обернуться в три дня, - сказал я как можной уверенней. В кадрах скажи, что я улетел по заверенной врачом телеграмме.

– Это мысль. А где ее взять?

– Сейчас нарисую. Есть у меня образец.

– Надеюсь, с печатью?
– усмехнулся Сергей Павлович.

– Печать по эфиру не передается, - пояснил я.
– Наличие таковой заверяется начальником смены радиоцентра. Если хочешь, сделаю для тебя копию. Мне не жалко.

– Что значит, "не жалко"? Должен же я иметь на руках подтверждающий документ? Тебе что?
– сел да полетел! А я?! Ты хоть представляешь, сколько у меня будет лишних головных болей? С машиной твоей что делать? Выгрузить на причал и оставить в порту?

– Надо же!
– вырвалось из меня.
– Я об этом даже не думал!

– Думать надо всегда!
– Капитан едва не вонзил в потолок указательный палец. Хотел, наверное, выдать какую-нибудь остроту, но во время спохватился.

– Даже когда нечем, - закончил я за него, лихорадочно соображая, как поступить.

– Ладно. Казнить - так казнить, - ухмыльнулся Сергей Павлович. Настроение у него было на ять, не чета моему.
– Помогу я тебе с машиной. Поставлю у себя в гараже.