Чтение онлайн

– Нужно же еще растаможить, техпаспорт получить, номера...

– Напишешь доверенность - сделаю. Только и ты постарайся. Разберись со своими проблемами до нашего отхода из Мурманска. Замену тебе просить не хочу. Сработались как-никак. Да и скучно без тебя будет.

– Сейчас напишу!
– Я не верил своему счастью.

– И еще, - капитан затоптался в дверях, - гости у меня не простые. Трудно мне одному. Сижу между ними как у попа на исповеди. Ты уж как-нибудь поскорей, а?

Доверенности я написал. На машину и на зарплату. Кто знает, когда я ее получу и получу ли вообще? Еще нацарапал короткое письмецо капитану. Мол, если что, не поминай лихом. Лишние деньги отправь матери. Адрес знаешь. Оставил все это в вахтенном журнале радиостанции. Потом взялся за телеграммы.

Если верить домашним адресам, все три капитана Немо были жителями Москвы. Более того - одного и того же микрорайона, что у станции метро "Щелковская". Ну и, как в песне поется, "служили три товарища в одном и тем полке". Все как у близнецов. Даже отпуск один на всех. Тексты посланий были тоже, как будто написаны под диктовку. "Бывают цепи случайностей и совпадений, но они не бывают столь непомерной длины", - говорил в таких случаях Виктор Игнатьевич Мушкетов - сослуживец и друг отца. И чаще всего оказывался прав.

Этого человека я знаю давно. Когда он еще не носил обидную кличку "Момоновец", а был просто "Квадратом". О его подозрительности в конторе ходили легенды. Мушкетов и меня недолюбливал. Я не читал его мыслей, но знаю это наверняка. Тем не менее, мне он всегда помогал. А однажды - спас жизнь. Да и после того разговора с отцом я позвонил опять же, ему.

– День добрый, Виктор Игнатьевич! Узнаете голос из преисподней?

– А, дьяволенок? Привет, привет! Бьюсь об заклад, опять что-нибудь натворил. Помощь нужна?

Мне, вдруг, стало так себя жалко, что я чуть не заплакал. Рассказал ему все, что накипело. И про жену, и про тещу, и про безденежье, и про работу, в части увольнения по тридцать третей статье за прогулы.

– Отец, конечно, не одобряет, - уточнил Виктор Игнатьевич, имея в виду мое поведение.

– К жене, - говорит, - возвращайся. Или помощи от меня никакой!
– пояснил я с обидой.

– Хе-хе-хе!
– старческим тенорком засмеялся Квадрат.
– М да, нештатная ситуация.

Я воспарял духом. "Нештатная ситуация" - это четыре заветные цифры, которые нужно набрать, чтобы открыть тайник.

– Спасибо!
– сказал я с огромным искренним чувством. Хотел было покончить на том разговор, но Мушкетов не вешал трубку.

– Теперь по работе. Ты пробовал что-нибудь предпринять?

– В "Тралфлот" заходил, - отчитался я.
– Сказали, без паспорта моряка ты нам не нужен. Мол, вас, "торгашей" переучивать надо, экипажи у нас сокращенные и ходят только в загранку.

– Есть там... у вас, в Архангельске... одна маленькая контора, - Квадрат дробил предложения, как будто бы что-то припоминая.
– Кажется, она называется "Объединение рыболовецких колхозов"...

– У-у-у!!!
– вырвалось у меня.
– Архангельский РКС! Да об этой конторе у нас говорят только шепотом. Там, если люди не врут, заколачивают такие деньжищи! Куда мне со свиным рылом?!

– Хе-хе-хе!
– опять засмеялся Мушкетов.
– Шепотом, говоришь? У них самый главный начальник Федор Иванович Пономарев. Он председатель всего. Не знаю как с кем, а со мною он как раз говорит только шепотом. Хе-хе-хе! Я ему сейчас позвоню, а ты завтра с утра наведайся. И еще...

– Слушаю!
– я вытянулся как солдат на плацу.

– Вольно!
– сказал Квадрат.
– Это... как его... честно признайся, пьешь?

– Как же без этого, - с обидой признался я.
– В трезвом виде только о дочке и думаю. А к жене возвратиться гордость не позволяет.

Голос Мушкетова потеплел:

– Там, это, таблетки в синей коробочке. Они без названия. В общем, с вечера выпьешь одну и будешь спать как убитый. А утром уже - будто заново на свет народился. Можешь взять для себя, но не больше одной упаковки. Сам понимаешь, не для тебя это дело положено, а для серьезной работы. И с деньгами особо не зверствуй. Не более трех бумажек! Результаты доложишь.

Последнюю фразу он сказал уже по привычке.

Антипохмелин оказался на уровне. С утра даже пить не хотелось. Я был у заветных дверей за час до обеда, когда начальство обычно добреет. За столом восседал типичный совдеповский управленец предпенсионного возраста. Фактурный мужик, властный. В этом кабинете разговаривал только он, остальные молча кивали.

– По звонку?
– спросил у меня.
– Присядьте.

И тут же:

– Попова ко мне!

Зашел кадровик. Почтительно, робко, бочком. Застыл в ожидании слова.

– Позвоните в промбазу, - распорядился Пономарев.
– Скажете так: Федор Иванович лично интересовался, нужны ли нам начальники радиостанции. И вот, товарищ, какими документами располагает...

Тирада мне не понравилась. Я ведь еще не знал, что именно так отдаются приказы, которые не обсуждаются. Полный уныния и скептицизма, я вышел следом за кадровиком.

– Ого!
– ликовал тот, взяв в руки мой черный диплом.
– Радиооператор первого класса! У нас таких мало.

Дошли и до трудовой. Настроение у Попова решительно поменялось.

– У-у-у!
– возвопил он.
– Тридцать третья статья! Да Федор Иванович, наверное, не подпишет...

Не подпишет - так не подпишет. Я хотел было забрать документы и уйти восвояси. Кадровик прочувствовал этот порыв и, чтобы себя оградить от возможных в таких случаях неприятностей, произнес:

– Подождите! Я сейчас напечатаю направление. Вы сами зайдете к Пономареву его подписать.

Я, конечно же, ознакомился с текстом, оный гласил: "Настоящим направляем к вам Борина Антона Евгеньевича для работы на судах мурманской промбазы архангельского рыбакколхозсоюза в должности начальника радиостанции".

Федор Иванович был занят. Беседовал с кем-то по телефону. Но, заметив меня в дверях, сделал приглашающий жест. В руке у него оказался толстенный красный фломастер. По мелованной гладкой бумаге пробежали аршинные буквы: "Пономарев", придавая ей статус официального документа.

– Не забудьте поставить печать, - бросил он на прощание.

Мой вечерний доклад был выслушан благосклонно. Я был трезв, и насколько возможно, весел.

– Будем считать, что полдела сделано, - усмехнулся Квадрат.
– Но ты, дьяволенок, не радуйся. Направление - это еще не запись в трудовой книжке. Паспорт не поменял?