Чтение онлайн

– Бабуся Варя! Бабуся Варя! – трещала Зойка ниже этажом. – Можно водички? Вот в эту чашечку!

Звякнул ковш о ведерко. Кира стиснула зубы, чтобы не заорать от боли. Голова раскалывалась и кружилась – она перенапряглась там, у реки.

– Кира? – от двери долетел громкий шепот Зойки, – Можно?

Кира издала слабый приглашающий стон. Зойка вошла на цыпочках, прикрыла дверь и подошла к кровати.

– Кирочка, выпей, пожалуйста! – Зойка приподняла с подушки голову Киры левой рукой, а правой поднесла к ее губам крошечную кукольную чашечку. – Выпей, Кирочка, пожалуйста! Это просто водичка!

Кира глотнула. Раз, другой… водичка кончилась. Зойка села на пол у кровати. Кира снова откинулась на подушку. Так они провели пару минут, а потом Кира с удивлением почувствовала, что мерзкая мигрень улетучилась. Девочка резко села.

– Зоя! Что ты дала мне выпить?

– Кирочка, так водичку же, мне бабуся Варя плеснула в чашечку, – Зойка похлопала себя по карману.

Кира только сейчас заметила, что Зойка очень старомодно одета – поверх летнего платьица на ней был грубый домотканый передник с карманами.

– Кира, пойдем! – Зойка засуетилась как маленькая старушенция. Хвостики на ее рыжей головке смешно запрыгали. – Пойдем скорее, Мишка и Пал Палыч жду нас у барановской сараюшки, там играть будем!

Барановская сараюшка была обычным местом, от которого компания деревенских ребят начинала игру в «ночные прятки». Городских и прочих дачников принимать в игру обычно запрещалось. Но Зойка и Мишка, посовещавшись, решили привлечь к делу Павла и Киру. Павел был достаточно ловок для ночных пряток, а Кира им просто нравилась. Сложность ночных пряток заключалась в том, что водящего не было. Все искали всех и следили за всеми до петушиного крика. Результат обсуждался наутро. Лгать было нельзя. Так что, если тебя застукали за тем, как ты вернулся домой и лег спать – признавайся. Самым увлекательным и был процесс разбора на следующий день: ночные прятки смахивали скорее на игру в детективов или шпионов. Выигрывал обычно тот, кто хорошо ориентировался, не терял головы при изменении ситуации и мог отчитаться по передвижениям всех остальных.

Кира сразу решила следить за Мишкой, так как подозревала, что Павел будет следить за ней самой. В итоге следить за ним было глупо, слежка быстро раскрылась бы и потеряла смысл.

– Короче, – заявил Мишка, – сегодня правила такие. Вместе не прятаться, всем разбегаться. К себе домой нельзя. Ни к кому из нас домой тоже нельзя – запрут и не выпустят. В лес сегодня не забегать, к речке тоже. Городские там враз заплутают или утопнут! Если я закричу петухом – все возвращаемся сюда. Если закричит настоящий петух – все по домам!

Кира подумала, что вряд ли отличит Мишкино кукареканье от настоящего петушиного, но смолчала. Зойка велела всем встать в круг и взяться за руки, а потом завертелась в середине круга против часовой стрелки, громко декламируя считалочку:

Говорил купец Иван:

Я сегодня сильно пьян!

Я видал как в небесах

Пролетал седой монах!

Отвечал монах седой:

Посчитаюсь я с тобой,

Десятину отдавай,

А не можешь – убегай!

При слове «убегай» круг распался, и все сорвались с места. Ребята побежали кто куда. Кира, которая во время Зойкиной считалочки не спускала глаз с Мишки, ринулась было за ним, но почувствовала, что Павел, стоящий в кругу слева от нее, не выпустил ее запястья. Он рванулся к забору соседей Барановых – Быковых, и потащил за собой Киру.

Они пробежали мимо забора Быковых, свернули еще раз и оказались у времянки Тарасенко. Тарасенко был настоящей притчей во языцех всех Горок: ходили слухи, что он гонит самогон. Его времянка оставалась таковой уже лет тридцать. Сам Тарасенко жил в бане – крепком двухэтажном срубе на другой стороне участка, у колодца. Времянку он отписал по завещанию внуку, который учился в Москве на дипломата, бегло говорил по-китайски и не собирался жить в деревне.

– Быстро! – скомандовал Павел. – Поехали!

Из зарослей крыжовника мальчишка выхватил самокат, ругнул по матушке колючий куст, и они с Кирой покатили по узкой тропинке в сторону строго запрещенного Мишкой леса. Кира не чувствовала страха. Она лишь не понимала, во что ввязалась, поскольку Павел не отвечал ни на один ее взволнованный вопрос. Он следил за дорожкой, уже почти совсем пропавшей в темноте, опасаясь перевернуться на своем транспорте вместе с Кирой. Ведь тогда у местной шантрапы появится повод говорить, что городские ни на что не годятся!

– Слезай! – приказал Павел. – Дальше пойдем пешком. Держи.

Он передал ей руль. Сам же вытащил из кармана джинсов фонарик и двинулся вбок, освещая заросшую тропинку. Не прошли они и ста метров, как Кира заметила темный дом. Павел уверенно направился к заборчику, отвел пару досок и исчез в проеме. Кира полезла за ним, волоча норовивший застрять самокат.

Участок, на котором они оказались, когда-то был уютным тенистым фруктовым садом. Но нынче яблони разрослись в нем так, что нижние ветви расстелились по земле, а верхние закрыли небо. Ребята подошли к дому. Павел потянул видимую ему одному дверную ручку, дверь заскрипела и открылась. Кира, ведя самокат «в поводу», вошла вслед за Павлом в темную комнату. Загорелся огонек.

– Вот, – сказал мальчик, – тут есть свечи. Фонарь я вырублю, батарею экономить надо.

Кира отметила, что он намеренно избегает произносить «фонарик», «свечки», «батарейка», делаясь как будто старше и подчеркивая важность происходящего. Павел зажег вторую свечу от своей и протянул ее Кире.

– Идем наверх!

Лестница оказалась крепкой. Ступени почти не скрипели. Дом был из тех, которые бабушка Варвара Нефедовна называла «господскими». В этом Кира окончательно убедилась, когда потолок второго этажа оказался таким же высоким, как и первого. Сквозь стропила не проглядывало небо, древняя усадьба на редкость хорошо сохранилась.

– Какой старый дом, – нервно передернулась Кира.

Она увидела у стены стол, заваленный пыльными книгами, и несколько разномастных стульев с гнутыми спинками. Кира пристроила свечку на край стола и потянула к себе стул.

– Старый, – отозвался Павел, – лет триста ему что ли, дед говорит.

Павел тоже взял стул, а свечку поставил на полку.

– Скажешь ты мне, зачем мы здесь?

– А мы здесь с научной целью, – Павел вскочил со стула и начал рыться в вещах, наваленных на столе. – Да где же он? Никто ведь не мог забрать… А, вот ты где!

Ловким движением он высвободил из кучи барахла книжку. Даже не книжку, а истрепанную, в темном кожаном переплете тетрадь. Павел полистал и сунул Кире под нос раскрытую находку.

– Читай!

Старинные буквы были выведены от руки чернилами. Почерк красивый, тонкий и четкий. Кира сперва не могла разобрать написанное, так как в комнате не хватало света. Потом постепенно глаза привыкли. Текст проступил яснее.

– Читай-читай! – повторил Павел, и Кира стала читать вслух, осторожно перелистывая маленькие страницы: