Чтение онлайн

Мы можем лишь повторить за великим Сократом: о метеоритах мы знаем только то, что ничего не знаем, но желаем знать все.

Дальнейшие разыскания, касающиеся факта падения Бородинского метеорита, основаны на предании, письменно сообщенном мне бывшим владельцем камня. Затем, по сведениям, любезно предоставленным мне потомками Христиана Ивановича Дитерлиха, в семье покойного никаких преданий о камне не находится».

– Вот во что я тоже не верю! В «никаких преданий о камне», и в то, что его так-таки просто и отдали в музей! – Павел развернул стул спинкой вперед и оседлал его так, чтобы смотреть Кире в лицо. – Не верю! В музее, скорее всего, хранится подделка, так я думаю. Знаешь почему? Потому что этот дневник побывал в руках и твоего дедушки, и твоих родителей!

– Невероятно! – ахнула Кира. – С чего ты это взял?

– А вот с чего!

Павел отобрал у нее дневник и встряхнул над столом. Из тетрадки выпал пожелтевший листок, который Кира немедленно схватила и чуть не разорвала – так тряслись ее руки, когда она разворачивала бумагу.

Дрожащим от волнения голосом она прочла:

«Дорогая Ларочка! Наконец-то у меня здесь появилась возможность написать письмо к тебе. Оно будет кратким. Я нашел книгу, которая нужна тебе для работы. Вернее, не совсем это и книга, но ты понимаешь, о чем я говорю – о дневнике Юлиана Симашко. Тот молодой человек, которого ты обследовала в нашем центре, Петя, Петр Кроль, привезет тебе ее. Ты знаешь, я изменил свое мнение об этом юноше в лучшую сторону. Умен он для деревенского парня чрезвычайно, просто чрезвычайно! Думаю, вскорости поступит в аспирантуру, с моей протекцией, разумеется. Дорогая чаечка, я вынужден проститься. Береги себя и не слишком увлекайся экспериментами! До встречи. Твой любящий отец Кирилл Дитерлих».

Кира смотрела на письмо полными слез глазами. Но Павел, не давая ей расчувствоваться, жестко произнес:

– Я собираюсь выяснить, что случилось с нашими родителями из-за этого проклятого метеорита! Поможешь мне?

– Я почти ничего не знаю про метеорит. Бабушка Тоня, мама моей мамы, говорила, что у дедушки Кирилла был маленький кусочек метеорита, с которым он никогда не расставался.

– А куда делся твой дедушка?

– Умер… Ой, Павел, а ведь ты прав! Я не знаю, где похоронен дедушка!

– А я что говорю! Умер-шмумер, а могила-то где? Ты спрашивала?

– Нет. Не спрашивала. Папа сказал, чтобы я никогда не расспрашивала бабушку Тоню о дедушке, потому что… – Кира замялась, понимая, что он сейчас скажет.

– Потому что любовь! – Павел поднял вверх указательный палец.

– А как этот дневник оказался у тебя?

– Не у меня. Как видишь, он валялся здесь, на столе. Я нашел его в мае, когда мы заезжали сюда на праздники. Побоялся брать с собой – у матери есть привычка делать уборку в моей комнате, могла найти. А вот кто его сюда закинул, я без понятия. Но думаю, что твой отец.

– Конечно, скорее всего, это папа… или мама… Письмо-то дедушка написал именно ей.

– Будем гадать, не догадаемся. Но сегодня мы его заберем. Потому что у тебя, в отличие от меня, есть на это право. Ты – наследница!

Свечи начали чадить. Кира закашлялась. Павел взял одну из горящих свечей и пальцами снял нагар, потом проделал то же самое со второй свечкой, не поморщившись.

– Тебе не больно?

– Больно. Слегка. Но мне пришлось приучить себя к боли.

– Зачем?

– Затем, что умереть без боли в нашем мире не получится. А я убежден, что если умру, то попаду в другой мир. Как мой отец. Как твоя мать. А если найти метеорит и умереть здесь, в нашем мире, то есть шансы попасть на Бородинскую битву! И вот тогда вскроется правда. Вопрос только в том, где этот камень сейчас. И как вернуться обратно в наш мир. Хотя, скорее всего, владея камнем, можно легко проходить между мирами… Ты со мной?

– С тобой! Но я не понимаю, зачем тебе умирать, и про какие другие миры ты говоришь?

– Когда я прочитал статьи твоей мамы, я сделал вывод. Она искала портал. Понимаешь? Она об этом не пишет. Она пишет только о «модификации» кролика. Но я думаю, что речь на самом деле идет о его перемещении. Я помню, я раз двадцать перечитал ее статью о кролике по кличке Зайка.

– Ой! Про Зайку я знаю! Папа рассказывал мне эту сказку!

– А это не сказка. Зайка – единственный из подопытных кроликов твоей матери, оставшийся в живых после экспериментов с перемещением. Она… Она убивала их, Кира. И не смотри на меня так! Ученые это делают с кроликами, с мышами…

– Я знаю. Так ищут вакцину.

– Не только вакцину. Она убивала их с помощью «хондрита». Они «модифицировались», так она пишет. Кролик «развоплощался» в одной клетке и «материализовался» в другой. Но не сразу. А спустя некоторое время. И я уверен, что за это время он побывал в другом измерении. В другом мире, понимаешь?

– А что такое «портал»? Это как в фэнтези, да?

– Это проход в другую реальность. Дверь, портал, дыра. Ты помнишь, что я тебе предлагал, когда мы купались?

– Конечно. Ты сказал, что можешь помочь мне вспомнить, как погибла моя мама. Но не при Зойке и Мишке. Это тоже тайна?

– Тайна. Но мне придется посвятить тебя и в нее. Если ты действительно решилась мне помогать.

– Решилась. И никому ничего не скажу.

– Окей!

Павел сунул руку под крышку стола и сделал такое движение, как будто что-то отрывает. И действительно, он оторвал клейкую ленту и вытащил небольшой, остро заточенный нож. Удерживая ножик левой рукой, большим пальцем правой он чиркнул по лезвию. Показалась кровь. Павел облокотился левой рукой о стол так, что нож оказался прямо перед Кирой, и кивнул на него. Кира сжала правую руку в кулак, выставив большой палец, и тоже провела им по кончику ножа, разрезая кожу. Павел бросил нож на стол и крепко ухватил левой рукой Кирино правое запястье:

– Теперь подумай о том же, о чем и я: что случилось с твоей мамой? Поняла?

– Да.

Павел дал ей пару секунд, а потом прижал свой кровоточащий палец к Кириному.

***

Лестница, очень крутая лестница. Маленькая Кира боится спускаться по ней одна. Каждая ступенька дается ей с трудом – отсюда так легко скатиться! Дедушка не разрешает ей ходить тут без мамы. Мама? Где мама? Холодно. Темно. Но Кира знает дорогу. Вот она спускается ниже, еще ниже. Где-то тут должна быть дверь. А, вот она! Дверь приоткрыта! Кира сначала осторожно заглядывает, а потом заходит в комнату. Как здесь светло! Мама стоит перед зеркалом. Большое зеркало, маму в нем видно всю, даже туфельки видно. Ее светлые волосы падают ниже колен, струятся по плечам, загораживая от нее дочку. Мама отражается в зеркале. Но как-то странно. Искаженно. Пахнет цветами. На столе стоит ваза с пионами. Это любимые мамины цветы. Кира старается подойти к маме как можно тише. Мама не слышит Кириных шагов. Мама сама делает шаг. В зеркало! В кривое зеркало! Как страшно!!!

* * *

– Страшно, мне страшно! Мама, пожалуйста! Не уходи!

Она очнулась. Он стоит на полу на коленях: волосы всклокочены, лицо мокрое, руки холодные. Он прижимает ее голову к своей груди, она слышит, как стучит его сердце, как неровно он дышит. Она высвобождается из его рук. Свечи потухли. Они сидят на полу в темноте.

– Мама ушла от меня в зеркало. Свет погас. Я больше ничего не помню. Прости.

– Я видел. Это ты меня прости. Я не ожидал такой сильной реакции.

– Теперь еще хуже. Теперь я вспомнила. Теперь я буду сомневаться.

– Это и был портал, понимаешь? Зеркала ими часто бывают. Я читал. Прости, Кира.

– Нечего прощать. Нам ведь нужна правда!

– Правда в том, что «хондрит», который изучала твоя мать, видимо и есть тот самый бородинский метеорит. У них же была целая лаборатория, секретная, как я понял. Ты знаешь об этом?

– Знаю. Но очень немного. Папа, по совету дяди Семена, ограждает меня от травмирующей информации. Так они говорят. Павел!

– А?

– Если твоя кровь смешивается с кровью другого человека, к нему возвращается память? И ты это видишь?